Книга Три ромашки для доктора, страница 11 – Рин Скай

Дима, будто почувствовав мои мысли, поднимает свои глаза на меня через зеркало, наши взгляды встречаются, и я смущаюсь еще больше. Фу, я — испорченная. О чем я только думаю, пока мой бывший муж везет меня в клинику?!

Подъезжаем. Бывший паркуется около клиники, идет открывать мне дверь.

— Я сама! — отметаю его намерение взять меня на руки.

Дима пожимает могучими плечами, отходит, дает мне возможность и впрямь самой выйти из джипа.

Но меня шатает и бывший снова оказывается вовремя, подхватив в свои могучие руки.

— Сама, сама, — ворчит он. — Сильная и независимая?

— Именно такая!

— Дима на это усмехается, и несет меня, сильную и независимую, в свою клинику.

— Ох, Дмитрий Романович, вернули пациентку? — выходит к нам на встречу медсестра.

— Да, вернул беглянку. Капельницу подготовьте! — говорит Дима название лекарств.

— Я не люблю капельницы! Мне плохо от них! — возмущаюсь я.

— Тебя никто не спрашивает! — рычит на меня Дима.

Он доносит меня до палаты.

— Переодевайся! — приказывает безапелляционным тоном. — И ложись в кровать! Я тоже сейчас переоденусь и приду, осмотрю тебя!

— А что, в футболке и джинсах не осматривается? — язвлю я.

— Я не имею права проводить осмотр в верхней нестерильной одежде. — будто не слышит моего подкола бывший муж, и оставляет меня одну.

Я вздыхаю, переодеваюсь в выданную мне сорочку. Интересно, Краснов только за мной отправился лично, или за всеми сбежавшими пациентами по городу гоняется? А еще больше мне интересно, сбегал ли кто еще отсюда кроме меня?

Дима не заставляет себя ждать. В светло-серой пижаме, с неизменным стетоскопом на шее, он входит ко мне в палату.

— Давление померяю. Закатай рукав на правой руке.

Я делаю, как он говорит. Дима обхватывает мою руку продевая ее в рукав тонометра. Я ощущаю кожей его ловкие горячие пальцы и меня снова бросает в жар.

Дима нагнетает воздух. Сосредоточено вслушивается, постепенно понижая давление.

— Странно. — хмыкает он. — Давление не то что не понижено, оно повышено!

Еще бы… — горят мои щеки. В присутствии бывшего меня все время то в жар бросает, то в краску вгоняет.

— Ладно. — отставляет бывший тонометр в сторону. — Теперь зрачки.

Краснов поочередно светит мне в глаза фонариком. Я еле сдерживаю губы, чтобы те предательски не расползлись в улыбку, и чтобы не хихикнуть невзначай.

Его глаза так близко, как и его лицо. И снова я краснею.

— Кажется, давление поднимается. Ты вся красная, Янка! — хмурится Дима.

— Дмитрий Романович, капельница готова! — заглядывает к нам в палату медсестра.

— Нужен другой состав. — выпроваживает ее Дмитрий, и мы снова остаемся наедине. — Я должен осмотреть швы. — смотрит он на меня в упор.

А у меня сорочка цельная. Чтобы показать ему шов, я должна задрать подол сорочки, оставшись в одних трусиках. Интересно, это приемлемо, сверкать нижним бельем перед доктором, даже если он — бывший муж?

— Накройся простыней. — видит мое замешательство бывший.

Я так и делаю. Накидываю на себя простынь, под ней задираю сорочку, и обнажаю место шрамика, щедро заклеенного пластырем, при этом надежно скрыв свои трусики.

— Сейчас будет немного больно. — предупреждает Дима, надевая латекс на руки, и хватаясь за край пластыря.

— Ай! — вскрикиваю я, когда он этот пластырь поддевает и сдирает с меня.