Книга Лето, хлопья, баскетбол!, страница 25 – Дженнифер Энн Шор

— Серьезно, у тебя на кровати больше подушек, чем у кого-либо еще, – сказал Джереми, плюхаясь на кровать рядом со мной. – О, ладно, теперь я понял.

Он устроился поудобнее, подложив себе под голову мою любимую подушку, и я выдернула ее из-под него.

— Это моя любимая, – объяснила я, как только он открыл рот. – Можешь брать любую, но не эту. Эта моя.

Он покачал головой.

— От этого я хочу ее еще больше.

— Звучит стремно, – сказала я и вцепилась в подушку мертвой хваткой.

Он закатил глаза.

— Потому что она, скорее всего, самая удобная, а не потому, что я не могу ее заполучить.

Джереми дернул ткань, и, опасаясь, что мы ее порвем и засыплем все вокруг перьями, я сдалась.

— Давай поделим, – предложила я, взбивая подушку на нейтральной зоне между нами.

Я легла на спину, оставив ему вполне достаточно места, чтобы лечь рядом со мной. Он помедлил, оценивая ситуацию, и я притворилась, что уже полностью поглощена фильмом.

Джереми улегся, прекрасно понимая, насколько мы сейчас близки, и я постаралась дышать как можно ровнее.

Мы смотрели фильм, и нам становилось все удобнее в объятиях друг друга, Джереми задавал вопросы, и мы смеялись над ними, но только тихонечко, во время рекламы.

В конце Киану, как всегда, всех спас.

— Какая романтическая фраза, – фыркнул Джереми. – «Любой на моем месте сделал бы так же». И от нее она сомлела?

— Я всегда думала, насколько нелепы эти ситуации для актеров: лежать внутри перевернувшегося вагона метро, пока сверху сыплется фальшивое стекло. Они, наверное, сняли дублей десять, чтобы поймать то самое выражение облегчения и ту самую улыбку до смачного поцелуя.

— Знаешь, а это звучит совсем не так плохо.

— Актерская игра?

Джереми покачал головой.

— То, что тебе платят за поцелуй с кем-то, – низким голосом сказал он и медленно повернулся ко мне. – А какая будет цена за это?

Он провел подушечкой большого пальца по моей нижней губе, и я в панике прикусила его. Но Джереми это показалось милым, и он игриво щекотал мою щеку указательным пальцем, пока я его не выпустила.

Я сглотнула.

— Цена очень высока, – сказала я как можно серьезнее. – Нужно пожертвовать правилами, условностями и немного чувством собственного достоинства.

— Ого, так много, да?

— Ну или еще одна миска попкорна – может быть, «Монстр-смесь» от «Таргет», и, кажется, у нас в кладовке была нераспечатанная коробка «Трикс».

Я мысленно умоляла его согласиться на эти условия, пока он притворялся, что тщательно обдумывает предложение, взвешивая все за и против.

— Сделка, конечно, жесткая, но я согласен.

Он перевернулся, вдавливая меня в кровать всем весом своего тела.

— Что ты делаешь? – ахнула я, извиваясь под ним.

— Сперва забираю то, что мне причитается, – сказал он, прижимаясь губами к моей шее и двигаясь все выше. – Я не хочу, чтобы ты потом отказалась. Или, еще хуже, назначила проценты.

По идее, из-за своей нервозности я должна была инстинктивно сбежать от неизъяснимой неловкости нашего положения, но, когда он наклонился ко мне, все напряжение просто исчезло. Как будто Джереми обладал властью надо мной, благодаря которой я отпускала все; это было напоминанием о том, что я могу что-то делать, просто потому что этого хочу, и наш поцелуй на кухне был реакцией на это. Почему-то это казалось даже обдуманным.