Книга Лето, хлопья, баскетбол!, страница 42 – Дженнифер Энн Шор

Он откинулся назад, положив руки за голову, и несколько раз очень глубоко вдохнул и выдохнул.

— Просто уходи, Анна.

От сухости его просьбы у меня ноги приросли к полу.

Мой мозг в тот момент, похоже, осознал, где именно я нахожусь – в том самом месте, где мы с Джереми полностью открылись друг другу. Тогда я была так уязвима, но по другой причине, и я не знала, как могу стоять тут несколько недель спустя в похожем, но в то же время совершенно другом состоянии.

— Джереми, как мы могли позволить…

— Я оставлю тебя в покое, – пообещал Джереми, отворачиваясь от меня. – Но сперва ты должна оставить в покое меня.

Его мышцы напряглись в ожидании реакции, и мне захотелось провести по ним пальцами. Я крепко зажмурилась, позволяя слезам проложить дорожки на щеках, и ушла.

У меня тряслись руки, когда я пыталась вставить ключ в замок зажигания, я поехала сразу к дому Джесс и рухнула в ее распахнутые объятья.

Я рассказала ей все, и большую часть времени она молчала, просто внимательно слушая. Выражение ее лица менялось, пока я рассказывала о той первой ночи, когда был заключен договор, о тату-салоне, о поступках, от которых я таяла, о домике у бассейна и обо всем остальном.

К концу рассказа ее длинный кухонный стол был почти полностью покрыт салфетками, и липкая упаковка от мороженого, которую она вытащила из морозилки во время моего признания, была совершенно пуста – как и я.

Мы с минуту посидели в тишине, пока Джесс собирала волосы в высокий пучок и закрепляла его резинкой.

Она раздраженным жестом скрестила руки на груди, и я приготовилась к ярости, которая обрушится на Джереми и мои воспоминания о нем.

— Ты идиотка, Анна.

Я открыла рот.

— Что? – пролепетала я в полной растерянности.

— И я поверить не могу, что ты не рассказала мне это сразу.

— Кажется, я не знала как, – призналась я.

— Я просто понять не могу, как я это проморгала. Если подумать, это же просто идеально. Вы вдвоем. Я всегда думала, что он на тебя запал. – Джесс посмотрела на мое удивленное лицо. – Ой, да брось, Анна. Вспомни, как он всегда смотрел на тебя. Как он возился с тобой еще в детстве. И с кем он проводил время? С Ким Паттерсон? Или с Лейси до нее? С кучей других блондинок, у которых не было ни единого шанса на что-то долгосрочное? Он как будто ждал, пока ты очнешься.

Я уронила голову на стол, будучи в полном эмоциональном истощении.

— Поверить не могу, что у Джереми встал на твои дикие пристрастия в еде и что он реально мучился, смотря с тобой твои дурацкие фильмы. Честное слово, у него терпение, как у святого, а еще он таскал тебя на идеальные свидания. Я начинаю его уважать, хотя мне пришлось неделями слушать щебетание мамы о том, какой он красавчик, после того как ты их познакомила.

Джесс обвила мои шею руками, склоняя голову к моей.

— Анна, я должна сказать честно, – произнесла она, крепче прижимая меня к себе. – Я очень надеюсь, что, когда придет время и ты будешь готова столкнуться с реальностью своих чувств к нему и с тем, что они значат, он еще будет готов быть с тобой. Потому что однажды – и, надеюсь, это наступит очень скоро – ты пожалеешь, что вела себя с ним как первостатейная стерва.

— Ты же должна быть моей лучшей подругой, – обвинила я Джесс надломленным голосом. – Ты должна быть на моей стороне.