Книга Сердце лета, страница 32 – Хелена Хейл

— Только если через полчаса ты довезешь меня до дома на правой стороне, а то меня прикончит прабабушка.

— Конечно. Все время забываю, что ты еще маленькая… – с долей грусти произнес он и выжал газ.

Я хотела запротестовать, мол, что значит «маленькая»?! Мне ведь через неделю шестнадцать! Но тут меня поразила одна внезапная грязная мысль, и я промолчала… Алик медленно вел машину. Фары слабо освещали песчаные тропы, подразумевавшие собой дорогу.

— Почему ты не хочешь домой? – спросила я.

На меня это не похоже – заводить разговор. Большая часть разговоров в моей жизни происходит у меня в голове. Я очень много думаю и очень мало говорю. Мне страшно ляпнуть лишнее, упасть в чьих‐либо глазах, показаться глупой, а иногда я действительно не нахожу, что сказать. Так вышло, что микроклимат в моей семье совсем недружелюбный, дома мне никогда не удается выразить свои мысли так, чтобы не услышать в ответ оскорблений. До встречи с Аликом я и не замечала, в какое тихое и забитое существо превратилась.

— Там… не все гладко, – кратко ответил он, всем своим видом давая понять, что дальше этот разговор не пойдет. – А у тебя, значит, два дома в деревне?

— Да. Бабушка и дедушка – оба из деревни. На левой стороне, то есть нашей с тобой, жила семья бабушки, а на правой все еще живет моя прабабушка, дедушкина мать. Сегодня я ночую у нее.

— Тебя всегда отпускают гулять допоздна? Или только в деревне?

Алик свернул в сторону поля, заглушил машину, погасил фары, и… сложно передать словами, что я увидела… Перед нами темным, благоухающим цветами ковром раскинулось поле, а дальше… небо. Звездное ночное покрывало цвета индиго. Фантастическое зрелище. Мы стали центром звездной вселенной.

— Аглая?

— Ой… прости, засмотрелась. Это прекрасно, – указала я на небо. – За это я и люблю деревню. Нигде больше нет таких видов и ощущения полного единения с природой.

— Жаль, я до сих пор этим не проникся, – хмыкнул он. – Но небо действительно сказочное.

Он повернулся ко мне, ожидая ответа на свой вопрос.

— Отпускают ли меня? Нет, что ты. Сегодня мне просто… повезло. Обычно я гуляю в деревне часов до десяти.

— Это правильно. Мало ли кто может похитить тебя ночью, – повел бровями он, слегка улыбнувшись.

Я рассмеялась, и мой смех неожиданно громко прозвучал в салоне автомобиля. Жуть как неловко.

— Думаешь, здесь есть кто‐то еще такой же чокнутый? Я езжу в деревню чуть ли не с рождения, Алик. Мы все здесь… что‐то вроде семьи. Даже не так, большинство из нас реально дальние родственники. А ты хочешь поскорее вернуться в город?

— Было бы неплохо. Хотя… мне здесь начинает нравиться … – вдумчиво ответил он, а затем многозначительно посмотрел на меня.

Я нервно сглотнула.

— Из какого ты города? – спросил он. – Из Курска?

— Нет-нет. Я живу в Москве.

— Вот это совпадение. Теперь и я живу в Москве. До того, как моя мама… – он на минуту притих, – вышла замуж за Игоря, мы жили в Воронежской области. Там, кстати, было опасно выходить после десяти даже взрослым людям.

— Ты точно знаешь? – натянуто улыбнулась я.

Алик повернулся так, чтобы я могла разглядеть его щеку. Я немного приблизилась, сокращая дистанцию между нами, напряглась и присмотрелась. От виска до подбородка Алика проходила белая полоса – шрам. Мне почему‐то сразу захотелось провести по ней пальцами, но я быстро одумалась.