Книга Сердце лета, страница 61 – Хелена Хейл

Капли неистово били по крыше погреба, ветер дико завывал по щелям, казалось, даже земля содрогалась, но здесь, под землей, в этом тихом, полном пауков и прочих насекомых месте, было спокойно.

— Раздевайся, – нарушил тишину Алик.

— Чего?!

— Снимай мокрую одежду.

— Она все равно не высохнет.

— Зато не подхватишь воспаление легких! Моя куртка внутри почти сухая, накинешь ее на себя.

— Ты заделался моим стилистом?

— Кажется, я уже упоминал, что мои вещи на тебе смотрятся гораздо лучше?

Видно ли было мою довольную улыбку в темноте, я не знала, и все же в том, чтобы снять одежду, был смысл. Если я лягу в ней на единственный матрас, он совсем промокнет.

— Отвернись.

— Я и так ничего не вижу!

— Не отвернешься, я выгоню тебя на улицу!

— Крапива неблагодарная! Черт с тобой. Все, я отвернулся и закрыл глаза.

Быстро стянув штаны и толстовку, я хорошенько отжала их в другом углу «подземелья». Здравый смысл подсказывал мне, что Алик уже видел меня в купальнике, так что паниковать не имело смысла. Разве что… прямо сейчас я находилась в чужом заброшенном подвале, в темноте, наедине с парнем в разгар урагана, когда на помощь явно никто не придет. Оставалось надеяться на здравомыслие самого Красильникова, а он им не блистал.

— Ложись.

— Мне не нравится твой приказной тон!

— Извини, просто переживаю, что ты подхватишь что‐нибудь.

— Мне кажется, здесь только чесотку можно подхватить, – попыталась пошутить я.

Развесив вещи, я села на холодный матрас и съежилась. Белье слегка намокло, но без тяжелой мокрой одежды стало гораздо приятнее. Алик встряхнул свою ветровку и подошел к матрасу, чуть не свалившись в темноте. Накинув на меня куртку, он присел рядом. Наверху, над нами, явно творился апокалипсис.

Алик достал телефон – сеть, естественно, не ловила – и от нечего делать включил музыку. Удивительно, как совпадали наши музыкальные предпочтения, – заиграла песня Нелли Фуртадо «Say it Right».

— Не против музыки?

— Наоборот. Люблю эту песню, – тихо ответила я.

К тому же красивая мелодия хоть как‐то перекрывала ужас, творившийся над нашими головами. У Алика был современный айфон, я о таких только слышала. У меня же – обычная «Нокиа».

— Здесь что, есть передняя камера?

— Да. – Я почувствовала, как он улыбнулся. – Хочешь сделать фото?

Я тут же смутилась. Бескостный мой язык!

— Я… просто люблю фотографии. Мне кажется, они вне времени и пространства. Но не думаю, что нас будет видно.

Алик открыл камеру, развернул телефон и поднес ближе к нам.

— Говорю же, в этих потемках ничего не видно, – грустно вздохнула я.

— Ну‐ка, двигайся.

Видно нас было плохо, но узнать можно. Алик обнял меня за плечи и прижал к себе. На секунду его рука замерла, и во мне загорелась надежда – вдруг он тоже ощутил эти мгновенные яркие искры, проскакивающие между нами?

— Улыбнись!

Я растянула дрожащие губы, послышался щелчок, нас озарила вспышка – фото готово. Алик сразу зашел в галерею, чтобы его рассмотреть.

— На память сойдет, – ухмыльнулся он.

Да, фотографии хранили память о лучших и худших временах. Было приятно осознавать, что теперь Алик будет чаще меня вспоминать. Снаружи грохот усилился, крыша погреба затряслась, и Алик инстинктивно крепко сжал меня в объятиях. Знаю, следовало думать о том, как выжить, но я думала лишь о его крепких теплых руках.