Книга Замри для меня, страница 78 – Хелена Хейл

— Рисунки? – Бэт скривилась. – Не знаю. Если я найду их, обязательно вам сообщу. А что, это важно? Ее рисунки?

— Обычно люди переносят на холст то, что чувствуют. Конечно, не все могут понять, что имел в виду художник, но у меня большой опыт в рисовании, и я могу определить некоторые намеки, настроение. Моника могла бессознательно нарисовать то, что занимало ее мысли.

— Но она не умела рисовать. То есть профессионально. – Бэт настороженно смотрела на Лили.

— Если найдете, просто сообщите мне, ладно? Вот моя визитка. – Лили вытащила картонный прямоугольник из кармана куртки и вручила его Бэт. – А дневники? Ноутбук?

— Нам пришлось продать компьютер, когда дочь заболела, так что последние полгода она не пользовалась никакой техникой. Даже телевизор не смотрела. Возможно, я невнимательная мать, но я не помню, чтобы Моника вела дневник. Никогда не находила ничего похожего в ее комнате, а убираюсь я регулярно. Она всегда со мной всем делилась. У нее не было нужды что-либо скрывать: я никогда ее не ругала.

— Бэт, не расстраивайтесь, но все родители так говорят. Боюсь, не существует детей, которые не скрывали бы от родителей хоть что-то. Она ведь могла молчать, чтобы не расстраивать вас, чтобы вы не переживали. А что Моника делала последние два дня до исчезновения, вы не помните?

— О, помню! Я была на сутках, утром ей нужно было пройти сеанс химиотерапии в дневном стационаре, вечером она сообщила, что прогуляется до магазина и вернется домой.

— Когда вы вернулись?

— Позавчера, около десяти часов утра.

— Моника была дома?

— Нет, она была на химиотерапии. Я позвонила ей, предложила забрать – обычно она добирается оттуда на такси, потому что чувствует себя неважно, – но Моника отказалась. Голос у нее был веселый. – Бэт потерла глаза.

— Три дня назад она тоже ехала до дома на такси?

— Да… А что?

— Ничего. Напишите, пожалуйста, адрес больницы, где Моника проходила лечение. И, если знаете, их контактный номер, – попросила Лили.

Бэт протянула ей листочек, Лили сложила его пополам и убрала в карман. Поблагодарив мисс Стронг за уделенное время, детектив попрощалась и пошла к машине: звонил Сайлас, просил заехать. Но Лили не смогла сразу же сесть за руль. Мысли в ее голове путались, боль пульсировала в висках – пришлось несколько раз пройтись вдоль подъездной аллеи, чтобы немного снять напряжение. Лили до смерти боялась, что является причиной мести или фантазий серийного убийцы. Но еще страшнее было то, что, если это подтвердится, вина за смерть трех ни в чем не повинных девушек ляжет на ее плечи. Она и так чувствовала себя виноватой: ведь они с Картером не продвинулись в расследовании ни на сантиметр. Но быть причиной чьего-то убийства – это слишком.

Встряхнувшись, Лили дошла до машины и поехала в морг. На половине пути позвонил Дерек.

— Лили, ты помнишь, я хотел встретиться с тобой?

Вот черт, она совсем забыла.

— Дерек, я сейчас еду к Сайласу, после можем поговорить, но недолго. Мне нужно заехать к родителям.

— Хорошо. Встретимся в бухте через час.

Когда Лили была у входа в морг, телефон зазвонил снова.

— Лили, пальчики Ника совпадают с отпечатками в деле об убийстве в лагере «Бирхантер», – сообщил ей Картер последние новости. Лили шумно втянула ноздрями воздух и прикрыла глаза. – Я так понимаю, вы знакомы, раз были в лагере в одно время и стали свидетелями громкого убийства?