Книга Сердце зимы, страница 43 – Хелена Хейл

— Да тут и высоты-то нет! Пойдем.

Я поднялась за ним, и мы ввалились в крохотный домик, в котором можно было только сидеть, приложившись к стене. Внутри лежал сырой плед, потертые игральные карты и настольная игра. Я устроилась у стены так, чтобы видеть «дверь», то есть дыру, через которую мы пролезли. Даня затих, и я тоже молчала, вбирая в себя звуки леса: ливень, бьющий по листьям, шелест травы, побеспокоенной зайцами и лисами, голоса горлицы и кукушки.

— Иногда я думаю, как можно променять этона шумный город? – прошептала я.

Даня сел напротив меня, так что мы видели лица друг друга.

— Кого-то успокаивает шум автомобилей, железных дорог, толпы. Кто-то не может жить без движения и многоэтажек, – пожал плечами Даня.

— Ужас.

— Ты когда-нибудь была в большом городе?

— В Курске.

— Хотела бы увидеть другие города?

— Дань, – тяжело вздохнула я, – мы это уже обсуждали. И вообще, я не представляю себя в большом городе. Меня сразу задавят или собьют.

— А дистанционное обучение ты не рассматривала?

— Оно стоит денег. Скоро мы поедем на обследование с дедушкой, там столько лекарств выпишут, что можно было бы семестр, а то и два оплатить. А еще коляску пора менять, прогнулась уже вся.

— Это сейчас, поступить можно после одиннадцатого. Или выпуститься из школы, подождать годик и подать документы.

— Что ж тебе так хочется из меня ученую сделать?! Смирись с тем, что я деревенщина необразованная.

— Ты очень умная, и тебе это известно. Не дразнись!

Даня положил горячую ладонь на мою щиколотку, и мурашки побежали наперегонки по всей спине.

— Просто я не представляю, как буду уезжать в Москву.

— Что ты имеешь в виду? – Я вся подобралась, но не пошелохнулась, чтобы его рука ни в коем случае не покинула мою ногу!

— Да ничего, забей! – отмахнулся он.

— Какие у вас планы на завтра? – спросила я.

— Завтра мы уедем до четвертого числа в Новокасторное, к маминым родственникам.

У меня не должно было быть эмоций на этот счет. Но разочарование сразу окрасило мое лицо.

— Ненадолго же, четвертого встретимся в церкви. Вы же пойдете на службу в день памяти Марии Магдалины?

Даня сильнее сцепил пальцы вокруг моей ноги, и я схватилась за голову. Это всего лишь человеческая рука на человеческой ноге. Такое не может вызывать мурашек или опалять щеки!

— Да, пойдем. Договорились. Как ты… как справляешься, Дань? – робко спросила я, отводя взгляд.

— С чем, Агата? Со смертью отца? – уточнил он.

Я кивнула, не поднимая глаз.

— Не знаю. Ощущение странное, ты вроде как тоже умираешь вместе с дурной вестью, а потом обнаруживаешь, что продолжаешь жить. Когда есть ради кого жить, ради кого быть сильным, то остается только быть сильным и не показывать слабину.

Я все же посмотрела на него, приподняв бровь. Слабину-то он как раз проявил, на крыше моего дома. К счастью, я заметила его и подала руку. Даня сверкнул глазами, бросая мне вызов, мол: «Хочешь напомнить мне об этом?» – но я, сама от себя не ожидая, приподнялась и потянулась к нему, чтобы обнять. Я не знала, как еще выразить сочувствие. Даня, похоже, был удивлен не меньше меня: задержал дыхание и выпучил глаза, а потом так нахально улыбнулся, прижал к своей груди, и вот я уже лежала сбоку от него, положив голову ему на ключицу.

Он неуверенно гладил пальцами мои волосы, то и дело путаясь.