Книга Сердце зимы, страница 55 – Хелена Хейл

— Да, – кивнул я, понимая, что она имеет в виду, – но я навсегда запомню это лето, Агат. Ты важна для меня, и мне нелегко расставаться.

— Мне тоже. – Агата обняла меня за шею и устроилась на плече, ее размеренное дыхание щекотало ключицы.

— Обещаешь, что будешь писать мне? – спросил я.

— Обещаю, – неуверенно произнесла она.

Я коснулся ее подбородка и приподнял голову, чтобы посмотреть в ее глаза. Холодные, как озеро, покрытое льдом. Перевел взгляд на приоткрытые губы. Не удержался. Потянулся к ней и поцеловал, прикусив нижнюю губу. Руками обхватил голову и углубил поцелуй, забывая обо всем на свете, представляя, что Агата – моя и что никакой разлуки не предвидится. Она обмякла в моих руках, но на поцелуй ответила.

Я встал, и она встала за мной, но споткнулась, повалив меня, и мы рухнули на незабудки. Я зашипел от боли в спине, Агата рассыпалась в извинениях, но я прервал ее очередным поцелуем.

— Дань, – тяжело дышала она в мои губы.

— Да?

— Если будешь целовать меня так, я не выдержу… остановись… – попросила она шепотом, целуя в лоб, висок и ухо.

Я лег на бок, и Агата свалилась рядом со мной. Небо было безоблачным, ослепительно голубым, но солнце загораживал дуб, и мы могли смотреть друг на друга, не щурясь. На высокий цикорий около нас приземлилась радужница. Ее черные крылья с белыми пятнами и красивым синим переливом подрагивали. Мы затаили дыхание, боясь вспугнуть ее.

Благодаря Агате я научился подмечать столь исключительную красоту природы. Мама всегда старалась обратить мое внимание на мелочи, которые стали обыденностью, но это ведь мама, и с возрастом я перестал понимать, что может быть прекрасного в обычном дереве, однотипных растениях, в небе, изо дня в день висящем над головой.

Но сейчас, глядя на Агату, ее раскинувшиеся по незабудкам волосы, ее улыбку при взгляде на бабочку на фоне голубовато-сиреневого цветка цикория, я понял – вот красота, которую невозможно назвать обыденной. Этот момент запечалится в сердце навсегда, и я буду вспоминать его всю жизнь.

4 года спустя, Москва

Три с половиной года как в тумане.

Когда Даня уехал, я думала, все, мое юное сердце разорвется от очередной потери. Но буквально через неделю мы с дедушкой поехали на обследование, и врачи выявили у него прогрессирующий цирроз печени (притом что дед пил исключительно редко). С того дня Даня практически выветрился из моей головы, как паппусы одуванчика, и его место занял дед. Я посадила дедушку на диету, но уже через полгода кожа его стала желтоватой, как и белки глаз. День превратился в неделю, а неделя – в вечность. Я не помнила, как менялась погода, пропустила месяц школьных занятий. Дедушка настоял, чтобы я занималась дома, и я пыталась подтянуть знания, хотя и так преуспевала и готова была уже в десятом классе сдавать ЕГЭ.

На следующее лето Даня вернулся. Он приехал на три недели после сдачи всех вступительных экзаменов, в конце июля, вместе с матерью, Сашкой и друзьями семьи. Я должна была радоваться. Должна была бежать ему навстречу через поле, как бывает в фильмах после долгой разлуки влюбленных, но я испугалась. Настя дергала меня каждый раз, когда Даня находил ее в социальных сетях и пытался выяснить, все ли у меня в порядке и почему я не отвечаю на сообщения.