Книга Сердце зимы, страница 59 – Хелена Хейл

В общем, в сундуке том я нашла банку. Достала, взглянула на нее и расплакалась. Плакала так долго и громко, как не смогла даже на похоронах. Дед просто убил меня, и я просидела в обнимку с банкой пару часов, пока не начала напрягать коров своим воем. Банка была доверху заполнена крупными купюрами, а посередине была свернута записка:

«Агатка, дочка!

Если ты читаешь это, то помер я, а Мартыныч нет. Хе-хе. Шутки в сторону, сокровище мое. Не сердись на меня. Знаю, тебе очень больно, хотя вряд ли ты кому-то покажешь свою боль. Я жалею, что был не лучшим дедом. Жалею, что тебе пришлось тащить меня на себе. Так что знай – если я ушел из жизни, то с радостью, потому как освободил тебя. А ты ведь упрямая, Агатка, и никак не хотела свою жизнь строить.

Короче, доченька, скопил, сколько смог. И только попробуй потратить даже треть на деревенский дом! Продай его и найди лучшую жизнь! Не то найду я на том свете Прасковью Павловну и явлюсь тебе злым духом!

Крепись, мое золотко, о лучшей внучке я и мечтать не мог».

Чуть ниже приписано другой ручкой, будто недавно:

«P. S. Агатка, ну его, этого Виталика, ты знаешь, батек у него законченный тип. Найди себе хорошего мальчика. Вон, письмецо я видел от внука Титова, и то получше экземпляр. А этот Виталик… боюсь я за тебя, золотко. Ну все, бывай!»

Осенью Виталик вернулся и стал более ревнивым. Подозревал меня в том, что летом я крутила шашни с Даней, что он приезжал.

— Я похоронила деда. Этим летом мне не нужен был никто и ничто. Если ты мне не доверяешь, катись вон отсюда и оставь меня в покое, – сказала я тогда.

Виталя рассыпался в извинениях и зацеловал меня. А я надеялась, что он все же согласится оставить меня в покое, потому что чувствовала – он хочет, чтобы наши отношения приобрели еще более серьезный характер, а я к этому не готова. Виталя сказал, что ему выдали квартиру в Коммунарке, и предложил переехать вместе с ним. Я обещала подумать, а потому попросила его некоторое время дать мне пожить одной.

— Ты год была одна, мало, что ли? – спросил он.

Я проигнорировала этот выпад и стала думать над тем, что делать с деревенским домом. Слишком больно было в нем оставаться, но еще больнее – расставаться. Я продала скот, слезно распрощавшись с каждым животным, заранее собрала достаточно яиц и молока, чтобы сделать впрок масла и сметаны. Двух индюшек и пару куриц пришлось зарезать и заморозить мясо. Весь урожай ушел на консервы и заморозку. Я затарилась на несколько месяцев вперед, чтобы не жить впроголодь.

Потом обратилась к Мартынычу за помощью с продажей участка. Позвонила Насте и попросила завести мне аккаунт в социальной сети, чтобы я могла выставить на продажу поделки из эпоксидной смолы. Как она радовалась!

— Конечно, Агата! Но мне нужны фотографии. Ты сможешь их прислать?

— Я позову внука соседки, он сейчас гостит здесь с новым смартфоном. Вроде как немодно выкладывать фотографии с моей древней мыльницы, – ответила я, а потом вспомнила о подарке Аглаи. – Ой! У меня ж самой фотоаппарат есть! Пришлю. Цены я тебе тоже распишу.

— Я даже не знала, что ты занималась эпоксидной смолой! Тихушница! Ты ведь могла уже столько денег на продаже сделать! – кричала она в трубку.

— Я стеснялась, но сейчас пришло время, и мне нужны деньги.