Книга Лавандовая ветвь, страница 5 – Хелена Хейл

— И все‐таки, может, нам нацепить их в качестве броши? – предложила Эбби. – Как отличительный знак нашей… формы.

— Хм, а идея неплохая!

Я вытащила из ящика две булавки и прицепила одну веточку на пышную грудь Эбби и одну на незаметную свою.

— Сел, Коннор заберет тебя сегодня после работы?

Я чуть булавкой не укололась от такого вопроса, а когда заглянула в дразнящие зеленые глаза Эбби, расхохоталась в голос. Эбби не отставала. Коннор – и забрать с работы? Это как? Сколько я здесь работала, столько и ездила на автобусе. В крайнем случае на такси. И не было в этом ничего плохого, скорее я с нетерпением ждала своего музыкального часа. Только я и мои наушники, никакого Коннора нам не нужно.

— Странные вы, Сел, – сказала Эбби, успокоившись. – Вы хоть видитесь?

Я попыталась припомнить, когда в последний раз встречалась с Коннором. Если сегодня воскресенье, значит… в прошлую субботу. Точно, в первый день апреля мы ходили в кино, встретились у кинотеатра, а после разошлись по домам.

— Иногда.

— Иногда? Да я с тобой живу, можно сказать, и что‐то не припомню… Погоди, неужели в ту субботу, когда ты попросила меня остаться?

Я промолчала, зардевшись.

— Селина! Это же смешно! Друзьями вас еще можно назвать, но парой?

— Эбби, обязательно говорить обо мне? – устало спросила я, совершенно не настроенная обсуждать свои потухшие страсти.

— Последний вопрос. Вы… спите? – словно секретную тайну, шепнула она мне на ухо.

Я снова невольно рассмеялась и тут же оборвала смех, пытаясь вспомнить, спим ли мы. Если в прошлую субботу было кино, значит, где‐то в среду мы спали. Полторы недели – не такой уж и большой срок!

— О чем ты думаешь, а? Лучше переставь сиропы и протри липкие крышки! – скомандовала я и убежала в уборную.

Коннор. Иногда я даже забываю, что состою в отношениях, но вот теперь благодаря Эбигейл перед глазами возник образ этого широкоплечего, коренастого шатена. Вспомнилось, как он улыбался мне тонкими губами и присаживался рядом на физкультуре, где я вечно сидела на скамье, обессиленная горем. Все твердили, что он мечтает затащить меня в койку (ох уж эти стереотипы о качках!), однако он был нежен и заботлив, чем окончательно покорил мое израненное сердце. Возможно (нет, совершенно точно), я чувствовала себя счастливой в первый год наших отношений. Все свободное время мы проводили вместе, но как только получили дипломы, резко отдалились. Коннор теперь работал в конторе отца, они продавали земельные участки. Мы как‐то, не сговариваясь, увлеклись своими делами. Во время редких встреч Коннор все чаще стал скучающим взглядом следить за стрелкой часов, участились агрессивные выпады. А я что? Я была слишком увлечена своим бизнесом и финансовыми проблемами в семье, чтобы зацикливаться на отношениях. И если Коннора что‐то не устраивало, он ведь всегда мог порвать со мной, разве нет?

Прозвенел колокольчик. Обрадовавшись новому посетителю, я вылетела из уборной и расстроилась. Это была Дороти, местная жительница. Бездомная обитательница доков. Мое ранимое и сострадательное нутро однажды не оставило без внимания голодную женщину, и с тех пор Дороти ежедневно наведывалась за чашечкой кофе и тарелкой супа.

— О, мисс Гарсия! – обратила она на меня свои телячьи бледно-голубые глазки.