Книга Лавандовая ветвь, страница 63 – Хелена Хейл

Я улыбнулась в ответ. Похвала всегда дурно на меня влияла: переполненная гордостью, я могла пуститься в разговоры со множеством подробностей и даже перейти на личные темы. Короче говоря, развязывала язык.

— Ваш кофе. – Я придвинула два стакана, а затем потянулась за двумя ветвями лаванды. – И веточки в качестве талисмана. Десерт?

Возбужденная Мадлен схватила стакан и ветвь, Шерил уже направилась к дверям.

— Больше спасибо, но нет! – второпях отвечала Мадлен.

Она бросила в уже переполненную копилку десять фунтов и поскакала за подругой. Да, именно так она передвигалась на каблуках. От меня не укрылась бурная реакция Мадлен и сдержанное поведение Шерил, и все же я не стала забивать голову странными посетительницами. Да и голова моя была занята кое‐кем другим.

Я прислушалась к Райану, и теперь кафе закрывалось в девять вечера. Мы ничего от этого не теряли, в позднее время нас обычно посещало не более двух человек. Оставалось два часа до закрытия, когда я поделила копилку на три равные доли, убрав свою часть в сумку, а оставшиеся в конверты с подписью «Оскар» и «Эбигейл». Затем поужинала супом, так как пообедать не удалось, полистала новостную ленту в соцсетях, обслужила еще около двадцати посетителей и засобиралась домой.

Бирмингем был тихим по сравнению с шумным, быстрым Лондоном, этим он мне и нравился. Уют и спокойствие, никто никуда не спешит. Воткнув наушники, я стащила фартук, поправила черные лосины и одернула объемный свитер цвета капучино до половины бедра. Нажав «play», я под музыку закрыла кассу и проверила состояние кафе, после чего закрылась и сделала шаг в сторону остановки, но тут мой плейлист переключился на «Do I Wanna Know?». Мою песню. Нашу песню. Я не сразу поняла, что замерла, глядя на мерцающую воду Бирмингемского канала. Перед глазами стоял образ Дьявола за роялем, а также голого Дьявола, его обнаженный торс, губы, покрывающие мое тело поцелуями. Не заметила я и слез, давно стекавших на рукава свитера.

Как только отыграла последняя нота, я пришла в себя и встрепенулась, вытерев слезы. Беглым взглядом я окинула доки в надежде увидеть дьявольские глаза, но доки пустовали, тишину нарушали лишь всплески воды от приближающейся лодки.

— Вот черт! – шепнула я.

Лодка была мне знакома. Я, не глядя на антикварный магазин, поторопилась к чешскому пабу. Но уже на последнем отделявшем меня от паба метре я врезалась в высокую фигуру и услышала премерзкий щелчок языка.

— Простите, – буркнула я, стараясь не поднимать глаз.

— Мы знакомы? – спросил противный брюнет из лифта.

— Э-э…, боюсь, что нет, – отчеканила я и побежала в паб.

В пабе двое ребят сидели за барной стойкой, диваны пустовали. Заметив меня, Нил нырнул под стойку.

— Слушай, – начала я, приближаясь, – я бы с удовольствием тебе накостыляла, но сейчас мне бы не помешал сидр.

Нил с опаской приподнялся, смерив меня взглядом. Без приветствия и прочих церемоний он наполнил мне кружку. Когда же я осушила ее чуть ли не залпом, он решился заговорить:

— Селина, я хочу попросить прощения. Если бы я знал, что у тебя есть парень…

Я захохотала, сжав ручку кружки.

— Нил, для начала: на свете нет ни одной причины, дающей тебе право пользоваться девушками в… состоянии опьянения, во‐вторых, нет у меня парня.