Книга Флоксы расцветают в августе, страница 13 – Ольга Попова

Потом мы вышли на берег, и Саша предложил разрезать дыню. Она оказалась спелой и очень вкусной. Укутавшись в полотенце, я с большим удовольствием ела каждую дольку.

Саша тем временем вытащил из чехла красивую акустическую гитару фирмы Yamaha и пробовал настроить её на слух.

— А я не умею так, всегда приходится пользоваться приложением, – сказала я, продолжая уплетать дыню.

— Ты играешь на гитаре?

— Да, я люблю петь, поэтому всегда хотела научиться играть на каком-нибудь инструменте. Гитара показалась мне самым простым из них, чтобы и себе аккомпанировать, и в компании петь.

— С удовольствием бы послушал, как ты поёшь. Гитара уже настроена.

Я вытерла руки салфетками и глубоко выдохнула, взяв в руки инструмент. Волнение захлестнуло сильнее морских волн, в голове вертелась только одна песня.

— Может быть, ты хочешь что-то конкретное услышать? – спросила я.

— Пой, что первое придёт в голову.

А пришла мне только она. Песня Даши Суворовой «Просто любить», которую я особенно любила играть, когда оставалась дома одна. Зажав пальцами струны, взяла знакомые аккорды и дрожащим голосом запела:

Саша смотрел на меня, не отрываясь. И мне показалось на миг, что всё это неправда, это происходит не со мной, так красиво в жизни не бывает.

— Ты очень здорово поёшь, – сказал Саша тихо, когда моя ладонь в завершение коснулась струн.

— Спасибо, теперь твоя очередь, – ответила я, облегчённо выдохнув.

Он взял гитару и начал негромко наигрывать разные мелодии, в основном иностранных песен. Мы продолжали болтать, глядя то на море, то друг на друга.

— Когда ты уезжаешь? – спросил он.

— Сразу после бала, как настоящая золушка, – сказала я, улыбаясь. – Родители обещали приехать, чтобы посмотреть, как я танцую. Но надолго они не задержатся. У мамы вечно дела, да и мне в колледж надо.

— Ты бы хотела посвятить итальянскому всю жизнь?

— Если честно, не знаю… я так давно им занимаюсь, что уже не представляю себя кем-то ещё, кроме переводчика. Хотя поддерживает меня в этом только мама и… – я осеклась. – А папа всегда хотел, чтобы я получила творческую профессию. Он верит, что дочь художника просто не может не любить творчество. А я люблю петь, танцевать, рисовать, но это всё скорее хобби. Хотя здесь я, кажется, открыла для себя новое увлечение. После того как взялась шить платье для бала, в перерывах от учёбы я только и делаю, что рисую эскизы женских платьев. У меня над столом уже целая круизная коллекция висит, которую я бы с удовольствием сама купила. Или попробовала бы сшить. Бабушка говорит, что мне это хорошо даётся. И ведь удивительно, неужели меня вдохновляет море?

— А ты говорила, что не любишь его.

— Да. А оно, кажется, открывает меня заново. Такой, какой я себя раньше не знала.

— Я рядом с тобой себя тоже не узнаю, – сказал Саша.

Я не знала, что ответить. Боялась, сопротивлялась и берегла своё разбитое сердце. Чуть больше недели – и я уеду. И мы почти наверняка никогда не встретимся, так что не стоит портить этот замечательный вечер.

— Я провожу тебя, уже темнеет, – добавил он и стал складывать гитару.

Мы шли молча, задумавшись каждый о своём. Вопрос о том, хотела бы я посвятить всю жизнь итальянскому, не давал покоя. Столько лет я занималась им, потому что школа была с уклоном, потому что поддержала мама, потому что нам говорили, что переводчики хорошо зарабатывают, потому что в этот колледж я хотела пойти вместе с Танькой и Владиком. Я рисовала наше будущее в самых ярких красках. Но Таня вряд ли сдаст экзамен и, конечно, легко выберет другой колледж, она с этим не заморачивается. А с Владиком у нас всё кончено. Тогда зачем мне этот колледж? Да в этом списке даже не было «потому что я сама хотела»! Но неопределённость выбора пугала ещё сильнее.