Книга Флоксы расцветают в августе, страница 3 – Ольга Попова

— Мы узнали об этом только сейчас, – вздохнула мама. – Сроки сдвинули, и теперь мы ближайшим рейсом полетим в Москву. Но на обратном пути сможем у тебя задержаться.

— Бросай уже эту свою контору, – сказала бабушка. – Если она не даёт и двух дней искупаться в море, то зачем она тогда нужна?

— Это верно, – добавил папа.

Мы все засмеялись. Действительно, своё дело начинается с мечты о свободе, а у мамы её с каждым годом было всё меньше.

— Всё наладится, – сказала мама. – Нужно просто немного подождать. Ну, поедем, Роберт. Иначе опоздаем на самолёт.

— Надеюсь, ты не будешь скучать тут, – сказал папа и обнял меня.

— Я не дам ей скучать, – лукаво проговорила бабушка.

— Постараемся почаще писать, – сказала мама и поцеловала меня в макушку.

Мы все ещё раз обнялись на прощание. Через несколько минут родители сели в такси и умчались в аэропорт Адлера. Бабушка отправилась за листьями салата к обеду. Мне снова стало грустно и одиноко. «Надо бы написать Тане, они, наверное, уже прилетели в Рим», – подумала я и пошла в дом.

Я вошла и сразу почувствовала приятный запах старого дерева, который смешивался с ароматом свежесрезанных цветов. Сняв сандалии, босыми ногами прошла по холодному дубовому полу в гостиную.

Комната показалась мне очень красивой. У стены стоял небольшой диванчик, покрытый мягким белым пледом и подушками с нежными кружевными лентами и цветочной вышивкой. Прямо перед ним располагался столик, на котором было несколько книг, букет садовых цветов в маленьком белом кувшине и новая вышивка, которую обрамляли старинные резные пяльцы. Напротив стояло мягкое коричневое кресло, в которое мне сразу захотелось забраться, чтобы читать роман. Также в комнате было фортепиано. За ним находился небольшой камин, выложенный светлым кирпичом, на котором стояли семейные фотографии, небольшая свеча в латунном подсвечнике и статуэтка Христа.

Большие окна гостиной выходили прямо в сад. Сквозь лёгкие ажурные занавески были видны и мои любимые флоксы. На противоположной стене висело зеркало, а над диванчиком – большая картина с изображением спокойного утреннего моря, которую когда-то нарисовал папа.

Я не была у бабушки так давно, что всё казалось в доме новым, незнакомым, но по-настоящему прекрасным и отвечающим духу хозяйки. Это был не тот современный дом, когда вся мебель покупается быстро, в одном магазине, без истории, без изюминки, без своего характера – как у всех. Здесь каждая деталь и каждый предмет рассказывали о своей хозяйке больше, чем она сама.

Осмотрев гостиную и мельком заглянув в столовую и кухню, я решила поскорее найти комнату, которую бабушка подготовила для меня. Я прошла до конца коридора и тихонько приоткрыла дверь в гостевую. Комната оказалась не менее замечательной. Меня восхитила чёрная металлическая кровать с плавной линией изголовья и небольшими деталями латунного цвета. На ней аккуратно было уложено по меньшей мере восемь подушечек разных размеров. Рядом с кроватью, у окна, стоял дубовый письменный стол с маленькой лампой. Ближе к двери, прямо напротив кровати, устроился платяной шкаф с цветочной росписью на дверцах.

Несмотря на то, что я любила винтаж, моя комната дома очень отличалась от этой. Мама обожала скандинавский дизайн, поэтому у нас везде была белая мебель и точные, аккуратные линии пространства, которое разбавляли, словно тёплым солнечным светом, папины акварельные работы. У меня хранилась коллекция почтовых открыток в маленьком ящичке стола и имелась пара винтажных платьев, но в этом скандинавском океане они бесследно тонули за высокими зеркалами гардеробной. Поэтому здесь я почувствовала себя особенно хорошо. Вот где бы точно ожили мои открытки и платья! Кстати, о них. Пора всё разложить по местам.