Книга Малум, страница 193 – Юлия Макс

Остановить древнего бога.

Бога!

Соглашаясь на работу в особняке Фауста, Эва и представить не могла, во что вляпается. Ей двигали амбиции, любопытство и желание разобраться, почему мама сделала то, что сделала. Но она никак не ожидала, что ее при этом будут топить, душить, кусать и травить. Оставалось лишь надеяться, что они смогут помешать и последнее дело не станет для них последним.

— А еще поняли, что Фауст, подозревая это, хотел нас уберечь, потому что принял сан и готовил себя на роль великого мученика и нового владельца мраморного трона. Мы не знаем точно, как это все должно сработать, ведь он наполовину демон, но только полностью раскаявшийся смог бы стать помазанным для службы. Он ведь именно поэтому отрекся от ордена и не вмешивался ни во что уже примерно с год, да? – подал голос Якуб.

Баал ничего не ответил, и Эва словила сердитый взгляд Ягра, когда он посмотрел в сторону его машины.

— У Фауста есть сила, но нет святости, – как ни в чем не бывало продолжил демон. – Поэтому он эту самую святость активно ищет, чтобы претендовать на небесный престол. Вы даже представить себе не можете, что он с собой делал, чтобы очиститься.

— Амбициозно, – вставила Эва.

— Я бы сказал, Фауст – самый жертвенный из всех знакомых мне людей, если бы он был обычным человеком, и самый бескорыстный, но сдается мне, что он таким образом хочет стать равным Лилит, а быть может, свести с ней счеты.

— Они что-то не поделили? – спросил Якуб. – Насколько я помню, она отдала ему свою силу.

— Не хотелось бы обсуждать за его спиной, – голос Баала как раз сейчас походил на голос заправской сплетницы, – но сдается мне, что Дэниэль перепутал одержимость с любовью.

— Значит, энсиа тоже подвержены человеческим страстям, – улыбнулась Эва.

— Им подвержены даже боги, иначе зачем они нас всех сотворили. – Баал резко затормозил, потому что впереди на трассе стояла грузовая машина и нужно было ее объехать. – Роули не начинал этих ритуалов и не задумывал ничего из того, что случилось, но и не стал мешать языческим энсиа, понимая, что нужно уравнять добро и зло, чтобы мир выстоял и равновесие сохранилось.

— А как мир стоял до этого, если в короткой версии истории энсиа жнец Софи, попав в Рай, разбила на троне статую, а Бога там давно и не было?

Эва злилась на Баала, Фауста и на Роули, что все это время их с Якубом водили за нос, как глупых телят, ничего толком не объясняя и не рассказывая. Как ей хотелось, чтобы это все поскорее закончилось и чтобы у них с Якубом была возможность остаться вместе. Желательно невредимыми.

— Думаю, пока статуя была нерушима на троне, она хранила божественность и тем самым некое подобие равновесия. – Машина Баала выехала вперед и перестроилась в их ряд, задавая направление. – Я не хочу пробуждения языческого бога, потому что все они – Малум. Зло.

— Мне иногда кажется, что мир энсиа – это и есть Малум. И зло, и яблоко раздора, – горько усмехнулась Эва. – Значит, мы сейчас должны не только убить пермона или фекста, но и не дать тому, кто пробудится, вылезти из недр горы?

— Да. Фауст уже едет на Дахштайн. У нас все получится! – заверил их Баал, но Эва уверенности в том, что никто из них не пострадает, так и не почувствовала, а еще с самого кладбища в Ждяр-над-Сазавоу она не видела Мердока. Ворон словно под землю провалился.