Книга Малум, страница 28 – Юлия Макс

— Где вы были в ночь с двадцать первого октября на двадцать второе октября? – спросил Новотный.

— Дома я был, – Новак повысил голос. – В чем меня обвиняют?

После двух часов криков Смутный и Новотный отступили, приказав заковать Новака в наручники и запереть в камере. Эва видела, что это был не допрос, а какая-то пародия на него. Кроме очевидных вопросов они не задали ни одного толкового, вроде того, знал ли он убитых, состоял ли он с кем-то в отношениях. Якуб злился, стискивал челюсти и нервно барабанил пальцами по столу.

— Я посплю пару часов перед ночным дежурством. Разбудите меня, пожалуйста. – Якуб устроился у себя в кабинете, откинувшись в кресле и положив ноги на стол.

— Хорошо, – пообещала Эва и вышла, сев в зале так, чтобы видеть потенциальных жертв.

Левина, Краузе и Зиверсову днем разместили в пустующих камерах, предоставили еду, душ по очереди и разрешили связаться с родными. К их чести, они успокоились и нормально вели себя, очевидно, приняв тот факт, что это все необходимо для защиты. На вечер и ночь их усадили в кресла в общем зале, чтобы держать на виду.

Девушка лихорадочно обдумывала варианты, как обойти нежелание святого отца ей помогать. Ни один из них не подходил. Участие духовного лица было обязательным. Тогда журналистка сделала пару звонков и, посулив целую кучу купюр рабочим, которые занимались реконструкцией, попросила начать временные раскопки памятной траншеи на кладбище.

Когда пришло время, Водичкова разбудила детектива, принесла ему кофе и кусок пирога.

— Поедете в патруль?

— Нет. Останусь и всю ночь не спущу глаз с Новака.

Эва неловко кивнула, не зная, что и как сказать о своей теории.

— Вы подозрительно молчаливы с момента похода на кладбище, – заметил Якуб.

— Хочу вам показать кое-что. – Эва разблокировала мобильный, пролистав фото с фигурами.

Якуб взглянул и пожал плечами.

— Ну и что? Фигуры могли двигать строители.

— Строителей на момент фото еще не было. Работы начались по закрытии сезона посещений.

— Хотите сказать, что фигуры «задвигались» раньше?

Ягр потер веки и немного отстранился от Эвы. Казалось, он вообще не понимал того, что она пытается ему показать.

— Примерно за неделю до начала работ и закрытия костела для групповых посещений туристов, – отчеканила Эва, наблюдая за его реакцией.

— Давайте просто переживем следующее утро без жертв. Хорошо? – отмахнулся Якуб и оставил ее в одиночестве.

Она не уехала отдыхать в отель, а устроилась на двух стульях в кабинете Якуба, укрывшись курткой. Дверь Эва оставила открытой, чтобы видеть всех, кто остался ночевать в участке. Когда часы показали четыре утра, раздался крик:

— А-а-а!

Эва обернулась на крик Милы Зиверсовой. Краузе, лежавший до этого на двух стульях, просто исчез. Эва могла поклясться, что пару минут назад он мирно похрапывал во сне, сложив руки на груди. Сейчас два стула пустовали.

Зиверсова кричала не переставая, а Водичкова будто оцепенела. Лишь колоколом отдававшийся шум в ушах от гулко пульсирующей крови напоминал ей, что она жива. Все запахи парфюмов, кофе из автомата, сигарет от мужчин смешались в один, боковым зрением она снова видела темные силуэты и с трудом сдерживала тошноту.

Ягр выбежал из помещения с камерами, увидел пустые стулья и метнулся обратно вместе с отмершей Эвой, к единственной занятой камере, в которой они застали зло смотрящего на них Мирека Новака.