Книга Авалон, страница 72 – Александр Руж

Единственную лампочку, свисавшую на парном шнуре, зажигать не стали. Вадим видел все и так, а Пафнутию подсвечивала с улицы полная луна.

Комната имела вид раскуроченной берлоги. Кровать с продавленным пружинным пузом, свисающий с нее матрас, из которого торчит прелое мочало. У двери – рассохшийся шифоньер, дверцы раздвинуты, виднеется сваленная абы как одежда. Что еще из мебели? Доисторическое бюро, потрескавшееся, облупленное. На нем эскизы абстрактной лепнины. Комод. Вадим выдвинул верхний ящик. Вместо ожидаемого тряпья внутри оказались книги. Он взял верхнюю. Фрейд на немецком языке. Основы психоанализа. Здесь же тома по аборигенским культам Африки, Океании и Латинской Америки. Киножурналы с аляповатыми портретами голливудских и европейских звезд.

Вадим выдвинул средний ящик. Он был наполнен круглыми коробками. На каждой наклейка с карандашной надписью. «Голем», «Пражский студент», «Флорентийская чума», «Медвежья свадьба»… Фильмы ужасов, причем некоторые названия Вадиму раньше не попадались.

В нижнем ящике боевики и детективы. «Фантомас против Фантомаса», «Фальшивый судья», «Смерть, которая убивает». Мелодрамы, фантастика, что-то документальное… Богатую фильмотеку собрал Самсонов!

А тут что? На коробке нет надписи, зато несколькими штрихами, грубо, нарисована обнаженная женщина с мясистыми статями, прикрывающая ладошкой промежность. Вадим снял жестяную крышку, вынул скрученную целлулоидную пленку, отмотал с полметра, просмотрел. Так и есть, порнография, и очень низкопробная. Как это монтируется с Фрейдом и культами Африки?

Над ухом похотливо дышал Пафнутий – пытался рассмотреть, что там, на пленке. И выдал, между прочим, разумную ремарку:

— А нет киноустановки-то нигде!

Верно: среди вещей, заполнявших комнату, не было аппарата, с помощью которого Самсонов мог устроить кинотеатр на дому. Вадим предположил, что аппарат стоял в мастерской. Там и места побольше, и ширма, если ее раздвинуть, послужила бы экраном. Но и в мастерской проектора не было. Если только его не забрал убийца…

Вадим уже собирался свернуть безнравственную киноленту и упрятать ее в комод, но что-то привлекло его внимание. В вереницу кадров, запечатлевших резвящуюся с двумя толстяками куртизанку, вклинился один, явно выпадающий из строя. На нем рогатое страшилище и мельчайшие буковки полукругом.

Вадим двинулся к бюро в надежде найти в нем увеличительное стекло, но его остановили донесшиеся из коммунального коридорчика звуки.

— Кто-то идет!

Этот «кто-то» не был обитателем квартиры – очень уж тихо прокрадывался по расшатанным половицам. Дошел до двери, ведущей в комнату Самсонова. Постоял. Потом принялся чем-то колупать в замке.

Э, да у него ключ! Замок с легкостью поддался, огласив спящую квартиру гулким лясканьем. Тот, кто был за дверью, притих.

Вадим схватил Пафнутия за руку и потащил к окну. Показал: вылезай! Пафнутий головой толкнул створки, они распахнулись, и он колобком выкатился наружу – прямо в объятия Чубатюка.

А Вадим не успел. Дверь заныла, открываясь, и в комнату ступил некто. Все, что можно было сделать, – встать за отдернутую занавеску, больше похожую на театральную драпировку. Волновался? Пожалуй, самую малость. В кармане лежал заряженный «маузер», конфискованный у Коломойцева. С одним-двумя противниками, учитывая эффект внезапности, можно было совладать без особого труда. Но требовалось для начала понять, кто же пожаловал сюда и с какой целью. Ближайшие минуты должны дать ответ на этот вопрос.