Книга Авалон, страница 80 – Александр Руж

Вадим, словно околдованный, поднял упавшее полотенце и благоговейно прикоснулся к этому диву во плоти. А чудесница взяла и развернулась на сто восемьдесят градусов, явив еще более сногсшибательный анфас.

Дух заняло от ее прелестей! Вадим не находил в себе сил отвести взгляд и беззастенчиво шарил глазами по окантованному локонами свежему девичьему лицу, упругим, как спелые плоды, грудям, осиной талии и тому, что располагалось ниже… Причем Эмили это охальное лицезрение нисколько не сердило. Она и не пыталась прикрыть наготу или прогнать нескромника. Целомудренно сведенные ноги разомкнулись, а руки с ухоженными, покрытыми бежевым лаком ноготками протянулись к Вадиму, коснулись его разгоряченных щек.

— Что же ты? Иди!

Она притянула его к себе, вжалась пуговками сосков в халат. Такой контакт ей не понравился, она опустила руки и принялась развязывать пояс. Еще мгновение – и Вадим не сумел бы противостоять захлестнувшему, как цунами, желанию. Но он переборол себя, отстранился, набросил на соблазнительницу полотенце.

— Нет! Не могу!

— Почему?..

Она перешагнула через бортик ванны и стояла теперь на каучуковом коврике, доступная, лакомая, зовущая. Раскрылась, как бутон лотоса, жаждет, чтобы ее взяли.

— Нет! – повторил Вадим, убеждая не ее, а больше себя. – Я не могу.

Эмили недоверчиво сощурилась.

— Ю хэв проблемз? – Она вытянула указующий пальчик в направлении его паха.

— Нет, там у меня все в ажуре… Я о другом. Будь добра, прикройся, мне трудно собраться с мыслями…

Она угрюмо обмоталась полотенцем, как тогой, скрыв все свои возбуждающие поверхности.

Вадим приободрился, кровь отлила от низа живота, и голова заработала яснее.

— Эмили, я все вижу… Вижу, что ты ко мне неравнодушна. Ты мне тоже очень нравишься, но у меня есть невеста. Точнее, девушка, с которой у меня было… ну, ты понимаешь…

— И что? – Она смотрела на него, как на малахольного; смысл его возражений до нее не доходил. – Мало ли, с кем ты спал? Айм нот интрестид. Это все в прошлом. Ты свободен – почему бы нам не?..

Но Вадим не причислял себя к свободным. С Аннеке у него была не просто телесная близость. Произошло то, что связало их крепче морского узла. И отныне совокупление с любой другой женщиной он расценивал как измену.

Эмили вдела стопы в шлепанцы и сошла с коврика.

— И кто твоя невеста? Это та – с Севера? Лопарка?

— Кто тебе сказал? – вырвалось у Вадима. – Ты ее видела?

— Видела. Она здесь, в Ленинграде.

— В Ленинграде?!

Он – чурбан чурбаном – выпялился на Эмили. Она отодвинула его пластичным бедром и вышла из ванной. Он потрюхал за ней, точно щенок на поводке.

Судьба Аннеке оставалась для него неизвестной. Он еще зимой расспрашивал о ней Чубатюка и Поликарпова, но ничего не добился. Оба даже не ведали, что Аннеке переехала из ловозерских тундр в столицу. И тем более не могли подсказать, где она сейчас. Вадим просил выяснить через Барченко. Сам он по известным причинам избегал прямого общения с шефом, но ребята иным часом слали Александру Васильевичу кодированные депеши с последними известиями. Барченко молчал.

Поэтому фраза Эмили «Она здесь, в Ленинграде» оглушила Вадима, фраппировала. Он простер руки к нимфе-совратительнице, которая, выйдя из умывальни, снова беспардонно растелешилась и медленно разбирала брошенные на софу одежды.