Книга Целительница для красса. Часть 2, страница 31 – Мария Жигунова

Когда Ника вернулась, я играла в гляделки с чернышом. Он сидел в дверях комнаты, но приближаться не стал, а с приходом девушки снова спрятался. Красска принесла мне мазь от ожогов, и пока я наносила холодящий крем на ожоги, она поменяла для малыша еду, к которой он так и не притронулся. Может хоть водички попил?

До своей комнаты я добиралась долго. Ника, добрая душа, сама все для меня постирала и погладила, потому что как только я вошла в комнату, так сразу же и уснула. Это утром я поняла, что она помогла мне. Поблагодарила ее, но Ника просто рукой махнула.

К утру ожоги болели не так сильно, помог и крем и мой свет, но сидеть я конечно не могла. Да и ходить было больно. До намеченного приема было еще примерно три недели. Сколько еще раз будут приходить те твари? Три? Четыре? Терпение и труд, мать вашу…

Мрази пришли вечером, но ничего мне не сделали, только посмеялись, после того, как проверили мои раны. Ну пнули пару раз, это так, пустяк. Зато черныш наконец поел, и стал чаще показываться мне на глаза, не убегая, когда я проходила мимо. Мне конечно хотелось его потискать, но я решила дать ему время привыкнуть ко мне. Может к концу недели и удастся его погладить.

Орэю я лечила каждый день, и заметила, что ее позвонки встают правильно, даже указала на это мамзель. Та все продолжала от меня нос воротить, и не разговаривала со мной. А вот девочка наоборот, начала раскрываться. Она улыбалась мне, когда я приходила и уходила. Начала рассказывать, что сейчас читает. В один день даже рисунок принесла. Ее папа и она. Я даже в детском рисунке была рада увидеть его. Что со мной не так?

Когда настал последний день отведенной мне на подвал недели, и я уже домывала последнюю комнату, то мне стало грустно и страшно за малыша. Что с ним будет? Кто позаботится? Неужели он так и останется в этом подвале? Просто себе я его взять не могла, Ника тоже. А он уже давал себя погладить. Вчера вечером мы долго с Никой его тискали. Жалко кроху.

Видимо мое грустное хлебало и заметила Орэя.

— Что-то случилось? — спросила она, когда я вошла в комнату, где сейчас ее лечила.

— Да там татами маленький в подвале живет, — поделилась я с ней. — Жалко его, совсем один.

— Их тут много бегает, — проворчала Пира, укладывая девочку на диван. — Одним больше, одним меньше.

— А какой он? — спросила Орэя.

— Черненький, — ответила я и встала на колени рядом с ней. — Ему наверно месяца три. Малыш совсем.

— А давай я его себе возьму? — предложила она с тем самым восторгом, с которым дети тащат домой беспризорных зверят.

— Вот еще! — возмутилась Пира. — Трассов нам еще не хватало.

— А кто это? — спросила я, начав лечение.

— Это мелкие паразиты, что живут в шерсти, — соизволила объяснить мамзель.

— Блохи значит, — подытожила я.

Оно и понятно, но я этих паразитов на нем вчера не заметила.

— Ну и что. Я все равно его себе заберу, — заупрямилась Орэя.

— Нет.

— А я у папы спрошу, — девочка хитро посмотрела на нее. — Как думаешь, что он скажет?

Даже я поняла, что Шиан разрешит.

— А у тебя что, нет ручных животных? — спросила я.

— Есть маленькая птичка, Сася, — ответила Орэя. — Она такая милая, красненькая с желтыми перьями на хвостике. Сася даже несколько слов знает и говорит со мной.

Сколько сейчас было гордости в маленькой девочке, когда она описывала своего попугайчика. Научила и довольная, а Пира должно быть уши себе заткнуть хочет от постоянного щебета птахи.