Книга Бизнес, любовь и много чего ещё, страница 17 – Одри Роуз

— И что же в дожде важного и не пустого?

— А то, как красиво капли мерцают на стекле, переливаясь красками заката и огней города.

Синди влюбленно смотрит на небо. Она не лукавит и не притворяется. Она нащупала и ухватила какую-то особенную материю жизни. Распробовала ее истинный вкус. Услышала ее чарующую мелодию. Различила прекраснейшие из оттенков. Нашла и удерживает баланс. Вывела верную формулу. Она поняла, как жить. Она мечтатель, искатель и творец разом. А еще борец и мудрец. Господи, Синтия О'Гейл, сколько всего скрывается в тебе? Не может одна женщина быть настолько милой и настолько грубой. Быть и лентяйкой, и трудягой. И поверхностной, и понимающей суть вещей одновременно. Либо я жестоко обманываюсь, либо буквально нашел алмаз.

— Вот за этим супермаркетом направо, – подсказывает она путь. – Кстати, если бы после сегодняшнего отчетного совещания вы меня вышвырнули, вот в этот супермаркет я и пошла устраиваться работать.

— У тебя вот настолько нет никакого плана на жизнь?

— План на жизнь? Нет, конечно. Это же самое глупое, о чем вообще можно фантазировать. Напридумываешь ты себе успех, достижения и исполненные желания, и что с тобой станет, когда поймешь, что жизнь вместо этого преподнесет пренеприятнейшие сюрпризы и несчастья, ну или просто обыкновенные трудности? Кем ты себя ощутишь, не достигнув тех планок, которые сам себе задал? И, главное, будешь ли ты хоть капельку счастлив, не проживая дни, а растрачивая их на цели и задачи, планы и дела?

— Но так ты рискуешь вообще ничего никогда не добиться.

— А иначе ты рискуешь умереть, даже не пожив.

Она подсказывает еще пару раз, куда повернуть, прежде чем я останавливаю машину у нужного многоквартирного дома. Синди отстегивает ремень, и я решаюсь спросить, пока она не ушла:

— У тебя ведь зарплата прилично выше среднего, почему ты так прибедняешься во всем?

— Вычти из моей зарплаты кредит бывшего-идиота и стоимость аренды за жилье, которое поблизости к деловому центру сдается только за бешеные деньги. Вот и получишь ответ, почему я на мели.

— Спасибо, что хоть что-то о себе рассказала. Слушай, Синди, мозги-то у тебя ведь неплохо работают, тебе бы только поработать над дисциплиной и волей, и сможешь тогда многого добиться.

— А мне не надо многого.

— Что ж, я понял. Хотя бы отчасти мне теперь ясна твоя философия.

— Ладно. Пока. Спасибо, что подвез. Но больше этого не надо, окей?

— Окей.

Она тянет ко мне кулачок и стукает им о мои костяшки. А потом выпрыгивает из машины и, цокая каблуками, спешит к дому. Я снимаю с телефона блокировку и открываю браузер, как вдруг слышу стук в окно водительской двери. Это Синди. Я опускаю стекло в полном недоумении. Она передумала уходить? Или хочет позвать меня к себе?

— Как тебя зовут-то хоть?

— Кларк.

— Кларк, еще раз: мы коллеги. Нет, не коллеги, ты – начальник, я – подчиненная. Никаких шуры-муры на работе, и по углам меня не зажимай. Сука-директор прознает и съест меня. Так что давай, не подведи. – Она наставляет средний и указательный сначала на свои глаза, а затем на мои. А потом еще раз.

Подумать только. Проработав в компании месяц, Синди не знала, как зовут генерального директора. Она не знала имени и когда целовала меня, и когда соглашалась со мной сбежать, и когда садилась в машину, и когда рассказывала о бывшем. Все это время она не знала, как меня зовут, но это ничуть не мешало ей быть откровенной.