Книга Бизнес, любовь и много чего ещё, страница 36 – Одри Роуз

Я из тех, кто всегда приходит чуть заранее, и даже не сомневаюсь, что Синди из тех, кто запыхавшимся влетает в последнюю минуту. В 9:05 я захожу в опенспейс, для прикрытия используя якобы важные дела, которые якобы требуют обсуждения. Подхожу к столу Джоша, подсовываю ему бумаги, а сам ищу глазами белокурое чудо. Мне льстит собственная проницательность, ведь все ровно так, как я и предполагал. Судя по бешеному сокращению диафрагмы, Синди бежала, и судя по тому, что ее компьютер только включается, примчалась она только что. Ну как тут не улыбнуться? И своему умению читать людей, и ее очаровательности.

Снова эта красная помада, снова прелестные волосы, растрепавшиеся от вынужденной утренней пробежки. Рубашка расстегнута на две верхние пуговицы, хорошо бы только на одну, две уже нарушают дресс-код, но на этой женщине подобное смотрится простительно чудесно. Как она обворожительна, когда пытается скрыть, что ей жарко и не хватает воздуха. Как она забавна и мила, когда старается незаметно обмахивать себя бумагами, принесенными на ее стол, вероятно, для подписи.

Синди меня не увидела. Иначе бы тут же села ровно и принялась с задумчивым видом смотреть в монитор. Как я могу отказать себе в удовольствии подойти к ней ближе и дать знать, что наблюдал ее утреннюю суету?

Я делаю беззвучные шаги и буквально подкрадываюсь к ее столу.

— Доброе утро, мисс О'Гейл, – громко и бодро здороваюсь я, отчего Синди тут же хватается за сердце обеими руками.

Она сидит так еще минуту и притом смотрит на меня круглыми испуганными глазами. Мозг ее еще явно не соображает, что случилось. Она как зверь, который замер и не понимает, откуда исходит опасность. Но постепенно ее ошарашенность перетекает в крайнюю степень возмущения. Глаза уже не так широко распахнуты, а дыхание стало более глубоким и медленным. По взгляду четко читается: «Какого черта?»

— Я бы хотел внести одну маленькую поправку, – произношу я для офиса, для тех, кто невольно может услышать наш диалог, а для Синди я оставляю послание, одолжив лист с ее стола.

«Ты нереальная с этой помадой. Сделай одолжение: наноси ее каждый день, чтобы мы не целовались. Иначе оба испортим себе работу в этой компании».

Она смотрит на меня как на человека, который обронил откровенную глупость, забирает ручку из моих пальцев и пишет в ответ всего шесть слов:

«Мистер Уайлдер, помада как способ воздержания?»

— Да, вы верно интерпретировали мою идею. Рад, что мы слышим друг друга.

Я оставляю на том же листке смайлик, а Синди в ответ поднимает на меня глаза и кривит губы, демонстрируя легкое отвращение. Дурочка, я хотел подарить тебе хорошее настроение этим смайликом. Ну и как же с тобой совладать?

* * *

Должен признать. Пусть Синди так и не дала мне ответа и вообще сделала вид, что никакого откровенного разговора между нами тем вечером не было, моя жизнь все же стала интереснее с появлением этой женщины. Всю следующую неделю, стоило мне появиться в опенспейсе, как она сразу же из него испарялась. Только заслышав мой голос, поднималась с места и быстро, но малозаметно для остальных уходила прочь.

Каждый день Синди действительно наносила ту самую красную помаду цвета сочащейся вишни. Прекрасный цвет. Он для меня практически как знак «стоп». Как напоминание, что спать нам нельзя. Но думал ли я о том, чтобы трахнуть Синди, не целуя при этом ее накрашенные губы? Постоянно. Я мог бы усадить ее на стол в своем кабинете и целовать в шею, в мочки, в ямочку между ключиц, прежде чем избавить от лишней одежды. Чтобы не смазалась помада, я бы запрещал Синди целовать меня и делал бы все сам. Я бы задрал ее прекрасную тугую юбку и уничтожил бы всю оставшуюся между нами субординацию.