Книга Бизнес, любовь и много чего ещё, страница 62 – Одри Роуз

— Было что-то кроме денег?

— О да. Я ведь, вообще-то, иллюстратор детских сказок. Но не какой-то там известный или обалдеть какой профессиональный. Я самоучка и никакой художественной школы или курсов не заканчивала. Настоящие художники, когда видят мои работы, говорят только о том, сколько в них недопустимых ошибок и что так рисовать в корне неправильно. Но мне, детям и их родителям нравится. Я работала на фрилансе и ловила заказы от маленьких издательств. Я просто это обожала. Но денег в этой сфере мало. Поэтому, наломав дров об дурацкого бывшего, я вынуждена была все бросить и поехать работать туда, где деньги есть. В небоскребы, где люди носят пиджаки и портмоне, где все строгие и деловые, а обязанности скучные и нескончаемые.

— Синди, давай я погашу кредит.

— Нет! Точно нет. Без вариантов. От этого станет только хуже, ведь тогда я буду должна уже другому мужчине. Понимаешь, я из тех, кто вверяет судьбу в руки удачи, а не мужчины.

— Я бы сказал тебе, что ты классная, но не хочу повторять слова твоего бывшего.

— Не повторишь. Вот так он не говорил.

У меня мозг плавится, когда она вот такая беззаботная рядом. Она сидит так близко, что теперь я уверен: из тысячи других я распознаю ее парфюм. Резкий и сладкий. Как и сама Синди. У нее такие шикарные волосы, густые, длинные, непослушные и вьющиеся. Я бы хотел запустить руку ей за ухо, притянуть к себе и поцеловать в губы, которые сегодня не оказались накрашены той помадой цвета сочащейся вишни.

— Меня что-то в сон потянуло, – зевает она и прикрывает рот ладонью. – Идем? – встает Синди с дивана.

Мы выходим из ресторанчика, я беру из ее рук зонт, но он больше не нужен. Дождь закончился.

— Ура! Ура! Я смогу посмотреть на Нью-Йорк без дождя! – радостно хлопает в ладоши Синди и убегает вперед, огибая лужи. – Скажи, ты замечаешь, как красиво? Ты только взгляни на этот цветочный магазин! Да он же снаружи буквально утопает в гроздьях фиолетовых глициний! Боюсь даже думать, сколько столь щедрое украшение витрины могло стоить. О, боже мой! – Ее внимание переключается на следующий магазин, к которому она ринулась, позабыв обегать лужи. – Как жаль, что книжный в это время уже не работает… – останавливается она перед его стеклянной витриной. – О, посмотри, здесь, кажется, продают букинистику! Все такое давнее, мне совсем не хочется говорить старое, ведь все так аккуратно сохранено. Теплый, очень желтый свет ламп под витриной помогает лучше разглядеть чудо книжной лавки, открытой здесь явно не первое десятилетие. – Синди оборачивается и смотрит на меня улыбаясь. Она вскидывает руки и делает несколько шагов спиной. – Я так счастлива. Кларк, ты о чем так задумался? Разве ты не видишь, как красиво кругом?

— Вижу. Когда ты подсказываешь, сразу становится видно.

Я солгал ей. Все это время я смотрел только на нее. И чем восторженнее лицо Синди, тем больше мне нравится. Во мне просыпается желание жить, делать глупости и чудачества, когда она рядом. Мне хочется творить безумства, видя ее, слыша ее, касаясь ее.

Синди идет впереди на два шага, держит путь в отель, пританцовывая в свете ночных вывесок и под звуки рева машин. Ей идет сумасшествие. Она в нем органична. Она живая, бойкая, энергичная, эта женщина по-своему романтична, а еще нечеловечески несгибаема. Пока она идет впереди, вот так пританцовывая, я буду следовать за ней куда угодно.