Книга Бизнес, любовь и много чего ещё, страница 66 – Одри Роуз

— Я поеду.

— Спасибо.

Я нужна Кларку. Он пока еще ничего не понимает, и по-настоящему его еще не накрыло. Осознание смерти близкого и того, что теперь все иначе – мир теперь другой, может настичь его в любой момент. И я хочу быть рядом с Кларком, когда это случится. Не знаю, что мной движет, но мне кажется, что беречь этого человека – самое важное, что я вообще могу сейчас делать.

Он снимает блокировку с телефона, звуки уведомлений на котором всегда отключены. Не нарочно я замечаю, сколько у иконок мессенджеров висит сообщений. Числа трехзначные. И они растут.

Кларк открывает приложение для покупки авиабилетов и выбирает два на ближайший в Филадельфию рейс. Всего через четыре часа мы должны быть в аэропорту.

— Кларк, хочешь поесть?

— Нет.

Черт. Он совсем поник.

— Кларк, я сейчас сбегаю и куплю что-нибудь вкусное. Обещаю, тебе сразу станет легче, если ты поешь.

— Можно я посплю здесь, пока тебя не будет?

— Конечно, – только произношу я, как Кларк скидывает обувь и ложится в мою еще теплую постель. Он поворачивается ко мне спиной, и я стягиваю с себя одеяло, чтобы укрыть его спину. Быстро я влезаю в вещи, которые первыми попадаются под руку, и бегу за черной одеждой.

* * *

Я возвращаюсь меньше чем через полчаса. Тихо вхожу в номер и боюсь даже представить, в каком состоянии Кларк. Он лежит ровно так же, как и когда я уходила. Возможно, ему и правда удалось заснуть. Почти бесшумно я ставлю пакеты на столик, вынимаю из одного из них полный стакан какао и сажусь рядом с уснувшим Кларком. Он вздрагивает, когда я кладу руку ему на плечо:

— Как бы я ни хотела дать тебе поспать, нам нужно в аэропорт.

Ничего не отвечая, он садится. По лицу считывается, что он предпочел бы проснуться в любой другой реальности. Но Кларк еще просто не знает, что для него приготовлено какао.

Я поднимаю его большую ладонь и сую в нее стаканчик.

— Выпей. Только не спеши, может быть горячо.

Он запрокидывает голову и выпивает все одним махом.

Но я знаю, что на самом деле оно для этого слишком горячее. То, что у Кларка отключилась чувствительность, – плохой знак.

Я притаскиваю на кровать картонный пакет.

— Здесь булочки. Бери любые. Но мне оставь одну. А вот твоя карта. – Я опускаю ее во внутренний карман его пиджака. – Ешь, а я пока в ванную. Времени у нас не так много, опоздать нам нельзя.

Он снова ничего не отвечает. Я поднимаюсь и иду в ванную, но, приоткрыв дверь, снова оборачиваюсь:

— Кларк. – Он не поднимает на меня взгляд. – Я знаю, каково тебе. Я буду рядом. Если станет хуже, я буду еще ближе. Ты просто можешь на меня положиться.

— Спасибо, Синди.

— Не за что, босс.

Я скрываюсь в ванной и радуюсь тому, что Кларк произнес хотя бы два слова. Пусть ни к одной из булочек он так и не притронулся.

* * *

Самолет поднимает нас в небо и несет в город, в котором я никогда не была. Но никакого волнения от этого нет, все мое существо сосредоточено на Кларке. После тех его «спасибо, Синди» он больше не произнес ни-че-го за все те оставшиеся три часа до погружения в самолет, что мы не разлучались.

Он смотрит перед собой и ни на кого не реагирует. Мир стал для него отвратительным. Ведь в нем больше нет и не будет дяди. На билетном контроле я подавала сотрудникам паспорт Кларка, когда тот вдруг достал права. В самолете я заказывала бортпроводникам чай для него. Мне не было обременительно. Если так я могу быть полезна Кларку, то я просто возьму и стану его опекой. Бескорыстно. Этот человек хотел выпытать у меня, как стать счастливым, но вместо этого сделался таким разочарованным в жизни. Мне кажется, я чувствую вину. Мне жаль его. Но я знаю, какой бы ужасной ни казалась жизнь, этот период нужно просто пережить. И я помогу Кларку это сделать, а после, когда рана затянется, влюблю его заново в этот мир. А пока побуду его опорой.