Книга Бизнес, любовь и много чего ещё, страница 90 – Одри Роуз

Так с настоящим мастерством она выпекает еще шесть штук, а после мы садимся за стол у окна. Но прежде, чем мы приступаем к самому ароматному на моей памяти завтраку, Синди придвигает тарелку с блинчиками и прямо на ней складывает первый пополам, а потом два краешка по очереди заворачивает внутрь:

— Есть можно только вот так, сворачивая. Иначе не тот вкус.

— Никогда бы не подумал, что ты станешь с чем-то таким заморачиваться. Не похоже на тебя.

— Угадал. Это бабушкина причуда. Она не разрешала есть по-другому.

Я делаю первый укус, и…

— Боже, Синди… я не помню ничего вкуснее.

— В следующий раз жаришь ты.

— Тогда с тебя тесто.

Я кусаю второй блин и не могу поверить, что что-то может быть настолько вкусным:

— Синди, кем была твоя бабушка? Поваром? Этот рецепт гениален.

— Для того, чтобы готовить такие блинчики, не нужно быть поваром. Нужно быть заботливой бабушкой. Они в России все гениально вкусно готовят. Знаешь, – голос Синди становится куда серьезнее, – наверное, как для тебя дядя был самым близким и любящим человеком в детстве, так для меня таким была моя бабуля. – Большим пальцем она смахивает слезу. – Прости, никогда никому просто ничего подобного не говорила. Даже самой себе. А после того, как она умерла, веришь или нет, я еще пару лет не могла произнести это слово – бабушка – и не заплакать. Вот уж не думала, что даже спустя столько лет снова слез не сдержу. Извини.

Вот почему Синди, когда я сказал, что дяди не стало, смогла стать моей надежной опорой. Она не сказала ничего лишнего и окружила меня опекой, потому что сама прошла через подобное – через утрату самого дорогого человека. Самого родного и близкого, который показал, что мир прекрасен и полон чудес, несмотря ни на что.

Возможно, Синди такая бесшабашная и взвинченная, потому что рано оказалась предоставлена сама себе. Она слишком рано осталась без близкого и заботящегося о ней человека. Но ее бабушка, кем бы она ни была, успела воспитать из Синтии несгибаемо сильную женщину, которая притом остается милой настолько, что не отвести глаз.

Когда блинчики съедены, но кофе еще не допит, я тянусь к телефону, но Синди перехватывает его первая.

— Нет. Я же говорила, забыл? Сегодня день без телефона. Учись жить без него.

— Но это по работе.

— Что там у тебя по работе за полтора часа до ее начала?

— Дай хотя бы проверить сообщения и убедиться, что ничего серьезного. Я же не могу взять и наплевать на все. Следить за процессами вне рабочих часов – часть моих обязанностей.

— Это часть твоего маниакального желания все контролировать. Твой рабочий день начинается в восемь. Ничего сверхужасного без твоего надзора не случится. А если случится, то пусть учатся разгребать без тебя. Ты вообще-то всем за это платишь.

— Дай хотя бы быстро проверить новости.

— Нет! Это ведь то же самое! Твой гребаный контроль. Никаких новостей с утра. В мире всегда случается какое-нибудь дерьмо. Первые строки новостных топов занимает отборнейшее из видов дерьма. Катастрофы, убийства, эпидемии. Не лучший способ начать день, не считаешь?

— Думаешь, можно просто отвернуться от проблем и сделать вид, что их нет?

— Нет, но и в том, чтобы стоять и смотреть на проблемы – тоже умного мало. Я не говорю, что от них надо бежать, прятаться или отворачиваться. Просто напоминаю о том, что, если на них не таращиться, хуже не станет. Но зато твоему взору, возможно, откроется нечто иное. И, вполне вероятно, нечто хорошее. Если ты научишься это хорошее замечать, конечно же. Просто помни, если захочешь всем сердцем, твой взор непременно станет находить прекрасное. В каждом дне. В каждом встречном. В каждом мгновении.