Книга Ребёнок для бывшего-предателя, страница 16 – Яра Славцева

— Я поговорю с ними сегодня, — сказал он наконец.

— Сегодня? Как великодушно. А пока мне что делать? Сидеть тихо, пока ваше семейство делит мой живот, как земельный участок?

— Не надо так.

— А как надо? Красивее? Нежнее? Ты опоздал с красивыми интонациями.

Он подошёл ближе.

— Послушай меня.

— Нет, это ты послушай. Я устала. Понимаешь? Устала быть той, на ком вы пробуете степень собственной подлости. Сначала ты. Потом Ника. Теперь её отец. И каждый считает, что может прийти, что-то предложить, надавить, объяснить, как мне будет лучше. Но вы все забываете одну вещь: это моя жизнь. Моё тело. Мой ребёнок. И если вы думаете, что я сложусь, вы очень плохо меня знаете.

Его взгляд упал на мой живот. Пока ещё незаметный. Совсем плоский. Но от этого ещё более невероятный. Там действительно был ребёнок. Наш. Прямо сейчас, пока мы стоим и рвём друг друга словами.

— Я знаю, что ты не сложишься, — тихо сказал Максим. — Именно поэтому я здесь.

— Нет. Ты здесь, потому что боишься, что если я начну защищаться без тебя, ты окончательно лишишься права считаться отцом.

Он не ответил.

И это молчание было честнее любых клятв.

Я отвернулась к окну.

— Уходи.

— Нет.

— Мне не нужен сейчас мужчина, который стоит одной ногой у моей двери, а другой — у свадебного алтаря.

— Не будет никакого алтаря.

— Тогда отмени.

— Отменю.

— Сейчас.

Он сжал челюсть.

— Это не делается одним щелчком.

Я резко обернулась.

— Вот! Именно это я и ненавижу в тебе больше всего. Ты всегда говоришь так, будто жизнь — это длинный коридор согласований. Будто у подлости есть разумные сроки, а у правды — подходящий день в календаре. Нет, Максим. Иногда надо просто взять и сделать. Сразу. По-живому. Больно. Грязно. Неудобно. Но честно. А ты всю жизнь искал мягкий выход.

Он шагнул ко мне так близко, что я почувствовала холод от его рубашки, запах улицы, металла, нервов.

— Думаешь, я этого не понимаю?

— Судя по твоим действиям — нет.

— Я понимаю, что уже потерял тебя. Понимаю, что, возможно, никогда не верну. Понимаю, что не заслуживаю даже стоять здесь. Но есть ещё ребёнок. И ради него я разорву всё.

— Ради него? Или ради себя?

— Ради вас обоих.

Я засмеялась так горько, что самой стало больно.

— Не смей ставить нас в одно предложение так легко.

Он вдруг очень тихо сказал:

— Я всё ещё люблю тебя.

Вот и всё.

Мир не рухнул. Стены не зашатались. Но что-то внутри всё равно дрогнуло, как дрожит воздух перед грозой. Потому что есть слова, которые нельзя произносить после предательства без последствий. Они не лечат. Они вскрывают.

— Нет, — прошептала я.

— Да.

— Нет. Ты любишь не меня. Ты любишь то, что потерял. Мужчины часто путают.

— Не в этот раз.

— В этот. Потому что если бы любил, не поставил бы меня в эту ситуацию.

Он закрыл глаза на секунду. Потом достал телефон.

— Хорошо.

— Что?

— Хочешь сейчас? Будет сейчас.

На экране высветилось имя Ники. Он нажал вызов.

Я застыла.

Гудок. Второй. Третий.

Она ответила почти сразу:

— Да, любимый?

Это сладкое «любимый» врезалось мне под кожу, как стекло.

Максим посмотрел прямо на меня и произнёс абсолютно ровно:

— Свадьбы не будет, Ника.

Тишина на том конце.

Потом короткий смешок.

— Очень смешно. Ты у Веры?

— Да.

— Тогда неудивительно, что на тебя снова нашло.

— Это не «нашло». Всё кончено.