Онлайн книга «Должница Генерала. Служебный роман»
|
— Зачем Вы это сделали? — снова задаю вопрос уже в салоне. Сипло и тихо. Но от того градус в крови не уменьшается. — Назло твоему Бестужеву, — говорит он, совершенно невозмутимо, — вывел меня сегодня этот козел. Зарвался совсем со своей селедкой. Решил нервишки его подпалить… Только голос слегка хриплый. Скептически вскидываю бровь. — Чем? Странным поцелуем с брошенной бывшей женой? Так я ему не нужна… — на самом деле, не стоит сейчас это говорить, но из меня словно бы непроизвольно вырывается. Беркут переводит на меня глаза. Не смеется. Не потешается. И даже не пытается быть надменно- доминирующем. — Кать, хватит уже… — говорит тихо и искренне, — из-за одного урода замыкаться в себе и шугаться теперь любого мимо проходящего смешно… И настолько не верить в себя-тоже смешно… В легких не хватает воздуха. — Какое Вам дело? Это личное… — получается как-то жалко и пискляво. Словно бы не моим голосом. — Считай это добрым делом… — усмехается в ответ, — просто жаль тебя стало. Ты как услышала фамилию бывшего, скукожилась до размера чернослива. Нельзя быть настолько в себе неуверенной. Внутри начинает зарождаться что-то тяжелое, болезненное. И обидное. Глаза-предательски щипают. — Что вообще Вы понимаете… — голос предательски рвется, — он бросил меня… Бросил… Взял и выкинул… Наплевал… Это больно и… Сглатываю ком в горле. Смотрю перед собой и интенсивно моргаю. Он вырвал из моей груди сейчас то, что я так усиленно прятала. Зачем… Зачем… Только не он… Но Беркут на то и Беркут, что не отступает. — Дура ты, Катя Бестужева, двадцать семь лет! Все вы дуры! Если один козел совершил дебилизм, это его беда, а не твоя! То, что он выбрал другую, не значит, что ты плохая! Это просто говорит о том, что вы не пара! Что есть другой мужчина, который достоин тебя гораздо больше и ты достойна его! А сидеть и страдать за мужиком, который тебя не ценил- это путь проигравшей. По всем фронтам! А мне кажется, что ты умнее и толковее чем та, что будет сидеть и страдать непонятно за чем! Его слова триггерят во мне все то зажатое, запаянное, спрятанное, что я отчаянно запрятывала в чуланы подсознания. Плачу. Капец, я сижу в суперкаре начальника-самодура и рыдаю над своей сломанной жизнью… Туфли жмут. Больно. И на сердце больно. Может ли ситуация быть более нелепой и трагикомичной?! — Обидно, когда тебе предпочитают другую… Вам не понять… С Вами… любая пойдет… Хватает меня за затылок и разворачивает к себе резко. — Дура… Всё-таки дура бестолковая… Ничего ты вообще обо мне не знаешь… А о чем могла бы догадаться, в упор не видишь! — нагло проводит по моим губам большим пальцем, растирает и остатки помады, и слезы соленые… — такие мужики, как я, ради благотворительности баб не целуют, Катя… Я чувствую на ресницах капли слез. Они немного смазывают видимость. Расширенные зрачки не дают сконцентрировать на нем зрение. — Чертовы очки, — хрипит он и срывает оправу с моего лица. И снова наглые, грубые прикосновения по губам и скулам. Всё выходит из-под контроля. Мне страшно. Непонятно… Опасно… Дурная, безрассудная я глубоко внутри говорит, что нужно бросаться в этот водоворот прыжком с разбега, но в последний момент разум берет верх… Убираю его руки со своего лица и отодвигаюсь, почти вжимаясь в дверь. |