Книга Дом, страница 43 – Таня Нордсвей

Его голос охрип от боли. К моему горлу подступил комок. Дура! Зачем спросила? Он посмотрел на меня, и тень улыбки скользнула по его лицу.

— Ещё вопросы?

— Ты говоришь как училка, – попыталась разрядить обстановку я, подбирая слова.

Он заметил мои старания.

— Я преподавал на “Ковчеге”.

— Правда?

— Кривда, – Джаспер улыбнулся. – Завтра расскажу о себе.

— Такое я уже слышала.

— Я от тебя никуда теперь не убегу – мы связаны с тобой клятвой на крови, забыла?

— Спокойной ночи, Джаспер.

— Спокойной, старушка Хлоя.

Он заснул сразу, а я ещё ворочалась в постели, прежде чем провалиться в сон. Мне снилось, будто я взбираюсь по лестнице на огромную башню.

Утром меня разбудил Орбит, тщательно вылизывающий мне лицо. Гамак был пустой, зато парень нашёлся у моего холодильника.

— Будешь готовить завтрак? – сонно уточнила я.

— Я не умею готовить. Точнее, умею резать салат и колбасу на хлеб. На “Ковчеге” распределение обязанностей – нас кормят в столовой. Я не повар, поэтому этот навык мне не пригодился бы.

— А вот я научилась.

— Слышал вчера. Как насчёт сока с бутербродами?

— Только “за”. Но сначала у меня бег.

— Хорошо, встретимся после твоей пробежки и завтрака. А я поем и схожу проведать мистера Ти.

— Точно! – я вспомнила свой вчерашний порыв навестить брата.

— Стой, резвая. Он приходит в сознание на несколько минут, а потом большую часть времени спит. Он даже Грейс не узнает, бредит. Не думаю, что твой распорядок должен страдать – ты можешь навестить его позже.

— А ты можешь сейчас, да? – съязвила я.

— Конечно, могу. Ведь я не бегаю по утрам, – Джаспер мне подмигнул, очаровательно улыбнувшись.

Я фыркнула.

— Давай я поем и зайду к нему, пока Грейс спит, а ты пробежишься, и я расскажу тебе за завтраком про себя, “Ковчег” и мистера Ти. А потом мы вместе его навестим.

— Можно только про Томаса. Ты мне неинтересен. – чуть было не сказала “Томми”, но быстро поняла, что Томми для меня навсегда останется тем пятилетним мальчиком, которого я по утрам по пути в школу отводила в детский сад.

Он картинно прижал руку к груди.

— О нет, ты ранила меня в самое сердце!

— Как можно ранить в сердце, если его нет?

— Да, ведь вы мне, прекрасная мадемуазель, разбили его ещё позавчера своим резким ответом! Я сражён вами, потрясён до глубины своей жалкой души. Вы теперь – покровительница моей жизни! Вы – моя госпожа.

Я ткнула его в бок, и он отскочил от меня. Кажется, он боится щекотки. Сверхчеловек называется.

— Встречаемся за моим завтраком.

— И говорим обо мне.

— Какой же ты нарцисс.

— От нарцисса слышу.

Пробежав свои двадцать кругов (я недавно увеличила нагрузку), я вернулась в комнату и застала Джаспера сидящим за столом, читающим газету, с чашкой кофе в руке.

— Я думала, что сверхлюдям кофеин для продуктивности не нужен.

— Я думал, что люди без кофеина, как машины без топлива, – парировал он, не отрывая взгляда от газеты.

На нём была белая отглаженная рубашка и тёмно-синие шорты. Волосы были взъерошены, отчего он напоминал нахохлившегося грача. Вихры кудрей закрывали его лицо, не давая солнечному свету возможности помешать чтению, но позволяя солнечным зайчикам играть в прядях, отчего те подсвечивались золотом.

— Что стоишь, как громом поражённая?

То, что меня задело его высказывание, я попыталась скрыть, мгновенно юркнув в ванную комнату. Я приняла душ и переоделась в чистую одежду, а затем плюхнулась на стул рядом с ним. Он читал как раз ту самую газету про праздник в городе. Когда я села, он её отложил и придвинул ко мне тарелку с бутербродами и кружку.