Книга Пламя в темноте, страница 118 – Таня Нордсвей

— Даже если так — сегодня ты будешь вести себя покорно, — ответил Ребекке я, закусив мочку её уха и сорвав с её губ стон. — Иначе наказание будет очень медленным.

Я увидел, как расширились её глаза, прежде чем отстраниться и рывком перевернуть её на живот.

Зафиксировав её колени таким образом, чтобы она не двигалась и в то же время так, чтобы не её раздавить своим весом, я ухватился за верёвки корсета. Ребекка, возмущённая таким поворотом событий, попыталась перевернуться, но я остановил её, при этом успевая распустить корсет и начиная расшнуровывать его. Девушка засопела, уткнувшись в матрас, но даже в такой позе она выглядела как лучший подарок, который предстояло распаковать.

Когда с платьем было покончено ткань была отшвырнута в сторону вместе с моим мундиром, а Ребекка предстала передо мной обнажённой, я потерял все остатки рассудка.

Она была совершенной, такой возбуждённой и влажной, с разметавшимися по матрасу длинными чёрными волосами и ярко горящими серыми дьявольскими глазами…

Её дыхание участилось. Моё сердце было готово пробить грудную клетку.

Я желал взять эту девушку.

Безумно.

Долго.

Целиком.

Сейчас было не до раздумий о том, что мы творим.

Что она заключила со мной соглашения и я был её учителем.

Что она являлась Марриенсен, моим врагом.

Мы безумно хотели друг друга, и это доказывало то, что через мгновение мы слились в поцелуе, а её язык проник в мой рот. Я терзал её горячие губы, мои ладони стискивали до синяков её ягодицы, чувствуя, как с каждой минутой в штанах каменеет член.

Оторвавшись от её губ, я продолжил исследовать её податливое тело, пока она извивалась подо мной, прося больше внимания. Моя рука скользнула между разведённых ног Ребекки, касаясь её там. Девушка тут же выгнулась дугой, задышав чаще, когда большой палец лёг на её чувствительную точку. Её пухлые губы приоткрылись.

Она вся текла от моих прикосновений. И это толкало меня на грань.

Почти не соображая, что я творю со своей же ученицей, я опустился между её ног. Щёки Ребекки вспыхнули, когда она осознала происходящее, но вместо слов из её рта вырвался стон, когда я вкусил её. Она была мёдом, растёкшемся на моём языке.

Она была моей.

Я продолжал брать её ртом, пока Ребекка не захныкала и не взмолилась:

— Прошу… ах! Шаян!

Остановившись, я поднял на неё глаза, остановившись на её затуманенном желанием взглядом.

Облизнув губы, я уточнил:

— И о чём же просит моя неугомонная шерравет?

Её глаза вспыхнули от возбуждения ещё ярче. Ребекка тяжело задышала через рот.

— Возьми меня…

— А разве это я не делаю прямо сейчас?

Щёки Ребекки залились румянцем.

— Возьми меня целиком.

Уголки моих губ дрогнули в усмешке.

Неужели она ещё не поняла, что здесь всё по моим правилам?

Резко подвинув её ближе, я снова утягивая в поцелуй и продолжая доводить её до пика уже не языком, а пальцами, постепенно растягивая её. Ребекка была такой горячей и узкой, сжимаясь вокруг меня и подчиняясь.

Она стонала мне в губы, выгибалась и тёрлась, пока не обмякла, а я не прикусил кожу на её шее, оставляя алый засос.

— У тебя до меня кто-то был, Ребекка?

В неё скользнули два моих пальца.

— Да… — еле слышно прошептала она. Её раскрасневшиеся, распухшие от поцелуев губы были приоткрыты.

Во мне вспыхнула ревность, которую я поспешил затушить.