Книга Пламя в темноте, страница 79 – Таня Нордсвей

— Подожди меня здесь. Кажется, я её видел в другом месте.

И с этими словами брат исчез за стеллажами, оставив меня наедине с пустой библиотекой.

Мне стало неуютно в этом архиве. Я не могла избавиться от ощущения, что за мной постоянно наблюдали. И начала переживать — особенно за Ромуса. Ведь Балар всё ещё разгуливал по этим коридорам.

Когда Ромус вынырнул совсем неожиданно за моей спиной, я даже подскочила на месте. Лишь после заметила у него искомую книгу, которую он тут же всучил мне и шёпотом велел:

— Спрячь. На ней нет магический метки, что без спроса не позволяет выносить книги из архива. Возьмёшь с собой — она же тебе нужна? — его вопрос прозвучал больше как утверждение. А я округлила глаза от шока. Мой правильный брат предлагал мне украсть фолиант из библиотеки? — Не смотри на меня так. Нам пора, и прямо сейчас за пару минут ты точно не успеешь найти искомое. А подсказать я тебе не смогу — ничуточки не понимаю из этого языка, на котором написана эта книга. Поэтому делай что говорю и пошли.

Ромус потащил меня обратно к выходу, и я еле успела спрятать фолиант под тунику, придерживая его рукой так, как если бы мучилась от боли в животе. Брат же отвлёк внимание библиотекаря, показав ему книгу, которую мы взяли для прикрытия и занятий Беса.

Пока Ромус оформлял бумагу, я покинула архив и встала у двери, ожидая брата. Тот появился довольно быстро, и мы побежали по коридору к моей комнате — времени почти оставалось.

В своей каморке я сунула книжку Терриуса Ларрсона под матрас, а вторую бросила на одеяло. И, когда зазвонил колокол, я уже влетала в класс Беса, запыхавшаяся и с раскрасневшимися щеками.

Бес окинул меня недовольным взглядом, но и слова не бросил. Третьекурсники зашептались, посматривая на меня.

Но мне было на всех них плевать. Мои мысли были забиты лишь тем, через что мне придётся пройти за эти сутки. И время уже пошло.

* * *

Мне начало казаться, что всё это бессмысленно, уже спустя несколько попыток осознанно вызвать магию.

Бес призывал каждого, у кого пробудились способности, воззвать к своему элементу. Перед каждым из нас стояла чаша из металла упавшей звезды. Каждая из них была древнее, чем стены академии, и помогала кадетам выудить магию, запертую в теле. Чаши усиливали магию и направляли её, позволяя кадетам научиться самостоятельно призывать свою силу, а после тренировки её гасить.

Помимо меня с Беса в помещении находились ещё шесть кадетов. И вот у всех них выходило как-то призвать свои способности, а у меня — нет.

— Сосредоточьтесь на магии земли, — говорил Бес. — Для вас, Ребекка, это будет хорошим вариантом — земля стабильна и спокойна. Позовите её.

От каждого слова наставника я становилась всё злее и злее. Какая ещё к Некмету земля?!

Я прекрасно знала, что Бес был в курсе того, что я не обладаю этим элементом — видела по его глазам. Но не хотел учить меня разбираться со своими дарованиями.

Я не знала чётко, что мне делать. И как мне быть. Поэтому, словно разъярённый бык, пялилась на эту чёртову чашу, пока эти нахальные третьекурсники шептались за моей спиной.

Пустая. Пустая магия. Если она соответствовала своему названию, то как я могла вообще звать какую-то землю?!

Я думала о чём угодно, но не могла сосредоточиться на чёткой и правильной эмоции или стабильном элементе.