Книга Узники мира снов, страница 90 – Таня Нордсвей

Он был высшим и лучшим Шейдом за всю историю Меласа. Но за право быть избранным богами соревновался не только он.

Дамиан. Сначала его близкий друг. Позже – враг.

Златовласый фьюрит, лжец и льстец. Саргон его ненавидел. Но эта ненависть не затмевала разум мужчины полностью.

Он не видел истинной натуры Дамиана, пока не произошли события, которые заставили Семидею стереть память о нем у всех Шейдов. Сначала поединок Инзио, потом предательство Дамиана, следом – выяснение Саргоном некоторых интересных обстоятельств и возможностей…

Он стал изгоем. Кошмаром наяву. Тем, чье имя боялись называть открыто. Любителем заключать сделки.

Теперь Саргон был вынужден скрываться, временами заявляя о себе. Но, тем не менее, его связи с друзьями не оборвались. Наоборот, лишь крепли. Общие тайны связывали не хуже клея.

После той злосчастной череды событий то, кем он на самом деле являлся, знал лишь ограниченный круг лиц. Боги. Мюриэль. Бронт. Ноа. И… Кайден. Последнего наняла Семидея, чтобы выследить Саргона за кражу половины артефакта из ее хранилища. Ормерон – так называлась эта штучка.

Недавно к Саргону в руки попала вторая половина, и он планировал кое-что сделать с обеими частями. А пока… хотел опробовать одну свою задумку, поэтому втайне отдал половину Ормерона Эль, чтобы та довела до идеала концепцию его плаща-невидимки.

Его размышления лениво плыли по течению, очерчивая в голове возможные дальнейшие действия.

Пока он сидел, наслаждаясь моментом, Эль снова пробежала мимо него к гардеробной и стала ворошить одежду.

Саргон думал. И смотрел на себя. Как же он был хорош…

— Хватит пялиться, самовлюбленный индюк! – послышалось из гардеробной.

— Почему мне стоит перестать это делать? Насколько я знаю, такого закона нет, и я могу смотреть на себя сколько моей извращенной душе угодно.

— В той жизни ты явно был принцем, не меньше, – фыркнула Эль, появляясь в комнате. – Степень твоего самолюбия возведена в наивысшую степень.

— Согласен только на короля, но вообще хотелось бы императором побыть, – снисходительно улыбнулся Саргон. – Хотя от кого я про самолюбие слышу? – Он лениво махнул рукой на все убранство вокруг. – Твоя тяга к красивому и блестящему ничуть не меньше. Наверное, поэтому ты со мной и общаешься. Признай, я самый красивый изумруд в твоей коллекции, дорогая сорока.

— Ты невыносим.

— Рад стараться.

— Где же этот чертов плащ?! – взвыла Эль, остановившись в центре спальни и разъяренно уперев руки в бока.

— Явно не здесь. Можешь не искать, дорогая.

От такого поворота Эль опешила и гневно воззрилась на Саргона:

— А ты раньше мне об этом не мог сказать?

— Хотел насладиться твоим самобичеванием и тем, как прелестно ты признаешь свое легкомыслие, – пожал плечами мужчина, разворачиваясь к ней. – Как только я переступил порог твоего дома, то сразу понял, что его здесь нет.

— Зачем тогда спрашивал про него? – низко прорычала Мюриэль.

Саргон растянул губы в улыбке, не коснувшейся его холодных глаз, и элегантно поднялся со стула.

— Кажется, ты стареешь и не понимаешь, что я ответил на все эти вопросы буквально секунду назад.

Казалось, еще чуть-чуть, и из ее ноздрей вырвется пар. Саргон засунул руки в карманы своих брюк и наклонил голову, рассматривая Эль. Его будто совсем не заботило, что его плащ исчез.