Книга Смоль и сапфиры. Пара для герцога, страница 129 – Таня Нордсвей

— В твоих эмоциях, милая пташка, — смеётся Барбара. — Я их очень остро чувствую и от них меня прямо переполняет эйфория.

Отлично. Замечательно.

— И ничего такого себе не надумай, Лайла, — подмечает Барбара, пока её наложники стягивают с себя одежду, — ты мне абсолютно не интересна. Я люблю мужчин.

Это ну очень заметно. Особенно по их количеству в этой комнате.

Мужчины не задают вопросов, действуя молча. Слаженно и уверенно. Будто под гипнозом.

Я решаю концентрироваться на их лицах, а не телах, чтобы выдержать хотя бы пятнадцать минут, а потом удалиться из этого логова разврата.

Один из них брюнет, второй — блондин. У блондина зелёные глаза и широкие плечи. Как и у брюнета, у него на шее рабская татуировка, показывающая всем, кому они принадлежат. То есть Императору.

Забавно. А сам Дарэй знает, чем в своих покоях занимается его жена и с кем?

Кстати, брюнет-ладорганец очень сильно напоминает внешне Дарэя: высокий и с короткими чёрными волосами. У него мускулистый торс и литые мышцы рук.

Оба наложника явно попали сюда через аукцион, а что это за вещь я знаю по себе. Однако их одурманенные чем-то глаза напрягают… У меня закрадывается сомнение, что они находятся под чьим-то влиянием.

Блондин медленно целует шею Барбары. Она тает в руках блондина, пока брюнет освобождает её ноги от обуви, попутно обнажаясь. На него я не смотрю. Никогда не видела полностью обнажённого мужчину (Киран в ночь заказа не в счёт), но, кажется, скоро увижу сразу двоих.

Сижу, вцепившись в стул, стоически выдерживая начало. Ко мне стремительно возвращаются эмоции, стоит стыду проникнуть в мои жилы. Гнев смешиваются с чем-то ещё, пробуждая отклик после долгого безэмоционального затишья.

— Что же ты хочешь знать о Киране, маленькая пташка? — стонет Барбара, когда руки мужчин касаются её обнажённого тела везде, сминая и поглаживая.

Не отвечаю.

У меня на ответы пока нет сил — я пытаюсь справиться со стыдом.

— То, что он не человек, ты уже и так знаешь, — продолжает Барбара.

Я начинаю сомневаться в правильности того, что сейчас происходит, и чему я становлюсь невольной свидетельницей.

Нахожу точку, в которую буду смотреть ближайшее время — ею становится кисточка от бахромы, которой отделан полог по-императорски огромной кровати с балдахином. Красивая кисточка. И такого красивого, насыщенного алого цвета…

— Если у тебя нет ничего занимательного для моих ушей, то я, пожалуй, покину это место, — шиплю я сквозь стиснутые зубы, а Барбара томно смеётся. Она падает на кровать, утягивая за собой отлично сложенного блондина.

Как ни стараюсь смотреть лишь на кисточку, мой взгляд скользит ниже и теперь я пытаюсь смотреть только на их волосы. Сердце начинает биться чаще.

Зачем вообще я сюда пришла?!

— Лайла, — стонет Барбара, выгибая спину и прикрывая глаза. — Мы только начали. Поэтому ты останешься и будешь сидеть. Тебе же нужна информация?

Не такими жертвами! Но… Придётся терпеть.

Я уже начинаю задумываться, почему я просто не поговорила с Кираном. Однако, скорее всего, если бы так поступила, то не узнала ничего толкового.

Умалчивание и ложь. Неужели он думал, что я не вспомню его в ту ночь? Помнил ли меня сам Киран? Я у него всё это обязательно спрошу, но сначала узнаю версию от Барбары. В отличие от всех вокруг, она намекала мне на всё это раньше.