Книга Бывший, которого невозможно заблокировать, страница 1 – Мариэль Сальвия

Мира Виноградова разговаривала с ангелом уже третий час, и ангел, надо признать, вёл себя тише большинства мужчин, с которыми ей доводилось общаться.

— Ты слишком печальный. — Она отступила на шаг, щурясь. — Заказчик просил скорбь, а не обречённость. Это разные вещи, поверь, я в этом профессионал.

Ангел молчал. Лица у него ещё не было. Только общий абрис, глина, влажно поблёскивающая под лампами, крылья на проволочном каркасе и пустой овал там, где через две недели появятся глаза.

Мира лепила надгробия уже одиннадцать лет и хорошо знала, где скорбь превращается в красивую позу для фотографий на памятную дату, а где она настоящая, оседающая в камне на века. С первого разговора с заказчиками Мира определяла, кто из них хочет памятник покойному, а кто — памятник собственному горю, чтобы любоваться им в минуты нахлынувшего с новой силой отчаяния от потери вместо того, чтобы прожить утрату до конца. Знание циничное, но честное. А честность Мира высоко ценила.

Её мастерская занимала первый этаж старого доходного дома на малолюдной улочке, зажатой между красивым парком и тихим кладбищем. С кладбищем у Миры сложились давние деловые отношения, можно было даже сказать, что почти дружеские. Высокие окна мастерской выходили прямо на кованную ограду.

Внутри её маленькой обители гипсовые слепки смирившиеся с запахом глины и растворителя покоились на стеллажах. Старый радиоприёмник Мира держала включённым постоянно. Без музыки и голосов ведущих тишина мастерской по вечерам сгущалась и становилась похожей на тишину тех мест, для которых она делала свои работы.

Чтобы прикрыть голые серые стены, Мира развесила на них фотографии, но это не прибавило красок и радости её рабочему месту. Тут были ангелы, скорбящие женщины, каменные слёзы, дети с закрытыми глазами и барельефы с голубями, улетающими в небо.

Кто-то бы назвал это мрачным ремеслом. Мира же считала иначе. Ведь для неё Смерть была самой честной из всего, что происходит с человеком. Единственное событие, для которого не существует притворства. Никто не приходит на похороны произвести впечатление. Разве что иногда.

Ирония была в том, что сама Мира в мистику не верила ни на грош.

— Ты работаешь с ангелами, а веришь в них не больше, чем в скидки на распродажах, — заметила ей однажды улыбчивая Соня, подруга Миры ещё со времён художественного училища. — Как так у тебя вообще получается? Я не понимаю.

— Работа есть работа. Я леплю форму скорби, а не саму скорбь. И уж тем более не то, что после.

Мира отступила от ангела ещё на шаг и склонила голову набок, так она всегда проверяла пропорции. Правое крыло казалось чуть тяжелее левого. На сантиметр, не больше, но этого сантиметра хватало, чтобы фигура выглядела так, будто вот-вот качнётся и упадёт. А ей полагалось стоять веками.

Заказ был необычным. Не то чтобы редким, по совести, говоря, за одиннадцать лет Мира видела пожелания гораздо более странные, чем, то, что озвучила ей новая заказчица. Но с крохотным нюансом, который отказывался покидать прелестную голову мемориального скульптура весь последний месяц.

Женщина представилась только по фамилии — Реброва. И попросила сделать скульптуру не в виде ангела-хранителя с воздетыми к небу руками, а фигуру, которая «смотрит не вверх, а прямо в глаза, тому кто придёт на могилу».