Книга Власть Печатей, страница 91 – Ада Николаева

Картина вышла удручающей. Чего только ни привидится в полной темноте, когда нет разницы, закрыты или открыты у тебя глаза.

Внезапно сердце кольнуло болью. И нет, не потому, что я только что промахнулась на ступеньку и чуть не улетела кубарем вниз, а оттого, что представила смерть Кая. Я вдруг осознала, что сильнее собственной кончины меня пугает его уход. И так сильно захотелось, чтобы он оказался сейчас рядом, направлял, подсказывал, стал сообщником, как в былые времена… Поздно. Я приняла решение. Ступила на этот путь одна и не имею права отступиться. Только не сейчас, ведь другого шанса попросту не будет. Это идеальный момент, пока лорд Фёрстрайд, советник Гаррет и другие заняты на заседании.

— Я справлюсь, – прошептала себе под нос. Мой голос всё ещё принадлежал мне, и это успокаивало.

Уткнувшись в холодную стену, точно знала, что должна делать дальше. Прислонила к камню голубую Печать и представилась, как на месте шершавой кладки тотчас выросла дверь без ручки, сквозь которую я прошла в подземелье.

Под куполообразным потолком горела тусклая пятиконечная люстра, резавшая привыкшие к мраку глаза, как десяток аэродромных прожекторов. Понадобилось несколько мгновений, чтобы вновь приучиться к свету. Дверь в допросную была заперта на засов: слабая с виду защита, но если вспомнить, что на Мирель ещё зачарованные кандалы, а доступ в подземелье имеет ограниченный круг лиц, то всё встаёт на свои места.

Не теряя времени, я приблизилась к поржавевшей двери под какофонию стучащих в ушах барабанов. Засов соскочил, петли скрипнули, и передо мной открылся вид на излюбленное помещение лорда Фёрстрайда. Его письменный стол, как обычно, завален бумагами, а по центру столешницы стоит полный воды стеклянный кувшин, которого прежде не было. Этакий издевательский жест, призванный сломить дух пленницы, сидевшей напротив со скованными за спиной руками. Мирель лишь на мгновение отвела от сосуда взгляд, выясняя, кто к ней пожаловал в столь поздний час. Как бы мне хотелось облегчить её страдания, но я здесь не за этим.

— Пришла меня убить? – хриплым голосом спросила рыжеволосая женщина, продолжая сверлить взглядом кувшин.

Я промолчала, оставшись стоять в проходе. Барабаны в ушах вдруг стихли.

— Я надеялась, что ты придёшь.

— Почему?.. – шёпотом спросила я.

— Я не могу предать принца, но ещё немного – и выдам старому ублюдку всё, что знаю. Приступай!

— Если убью тебя – начнётся расследование, – с горечью в голосе предположила я. – У меня было достаточно времени, чтобы прикинуть различные исходы.

— Тогда зачем ты здесь?

Набрав полную грудь воздуха, я наконец сдвинулась с места. Сердце больше не стучало, но тяжко ныло, отдавая болью в позвоночник. Мирель для меня никто, а я для себя – всё. Но сколько бы раз я себе это ни повторяла, вкус тлена во рту никуда не делся.

— Чтобы спасти себя, не вызвав при этом подозрений. – Я встала напротив женщины, заслоняя телом кувшин с водой. Не хочу, чтобы она и дальше на него смотрела, а напоить не имею права, ведь тогда лорд Фёрстрайд догадается, что ночью здесь кто-то побывал. – Я сотру все твои воспоминания обо мне и Кае, но спасти не смогу, даже если внушу, будто ты не имеешь никакого отношения к Нижнему миру. Дознаватель всё равно тебя не отпустит, но заподозрит неладное. Лучший и единственный выход – сберечь не тебя, а твои тайны.