Книга Академия Печатей, страница 104 – Ада Николаева

«Ещё не сварились, но уже на подходе», — подметила я, тяжело вздохнув.

Поднимаясь всё выше и выше, я наконец увидела что-то кроме травы и бабочек. Голая поляна подходила к концу, поскольку за холмом начинался густой лес: во всяком случае, теньком мы скоро будем обеспечены. В ногах прибавилось сил, и я тотчас обогнала Себастьяна, вырвавшегося вперёд.

— Не беги ты так, — окликнул он меня устало. Его голос хрипел от обезвоживания.

— Нам нужно найти воду, — бросила я в ответ не менее осипло.

— Необходимо, — нагнал меня парень. — Сейчас я готов выпить даже из ручья.

«А я и на цветочную воду согласна…» — я опять вспомнила об иллюзии, после чего мне захотелось спросить:

— Ты знал об иллюзорных чарах во второй локации?

— Нет, меня же твои ягоды одурманили, — Себастьян произнёс это таким тоном, будто с укором, так что я не выдержала и сорвалась:

— Так это я виновата?! Я нас вытащила! Ты вообще хочешь мне помогать? Складывается ощущение, что у меня нет напарника, и я одна должна со всем справляться!

Выпалила и сразу пожалела о сказанном, однако слов назад не воротишь. Не место и не время ссориться, но, наверное, это было неизбежно. Мы оба на взводе, замученные и уставшие. Нас обоих душит сильная жажда и изнурительная жара, против которой я не знаю заклинания, а раз и Себастьян ничего не предпринимает, значит, такого не существует в природе. Остаётся только терпеть и сдерживаться, чтобы ещё больше не накалить обстановку.

— Себа… — я уже было хотела извиниться за то, что повысила голос, но парень меня прервал:

— Не стоит. Давай идти молча.

До леса мы добрались в тишине. По дороге я несколько раз посматривала из-подо лба на Себастьяна, он же на меня ни разу не взглянул. Наверняка обиделся, а извиниться за резкость шанса не дал. И чем дольше мы шли, не произнося ни слова, тем отчётливее я понимала, что мне и не за что извиняться. Да, я высказалась довольно резко, но и злилась на него не меньше, чем он сейчас на меня обижается. Он первым начал обвинять меня в собственном проколе с ягодами, я лишь не дала себя в обиду за чужую ошибку, которую напарник попытался повесить на меня.

«Извинюсь, только если он первым попросит у меня прощения!» — велела я самой себе.

Мы вошли в чащу леса, где нас накрыло густыми кронами деревьев, меж которых практически не пробивался дневной свет. Вокруг пахло влагой и свежестью, из-за чего захотелось напиться этим сырым воздухом и не выходить на солнце до самой темноты.

«Тут вообще бывает ночь?» — поймала я себя на мысли, наслаждаясь тенистой прохладой.

Поблизости не было ни одной тропинки, лишь плотно посаженные стволы вековых деревьев. Я не знала, куда нам идти дальше, но Себастьян уверено шагал вперёд, обогнав меня, так что я просто последовала за ним. Авось он знает, что делает.

«Вряд ли», — подсказывало чутьё.

Лес становился всё гуще и всё меньше прорех голубого неба оставалось над нашими головами. В какой-то момент я осознала, что вокруг стало очень темно, а приятная прохлада сменилась натуральным холодом, ещё не морозным, но уже ощутимым.

Я скрестила на груди руки, не только для того, чтобы согреться, но и из-за дискомфорта, вызванного окружавшим меня полумраком. Появилось чувство, что я попала в сказку, однако не в ту, где прекрасный принц расколдовывает принцессу поцелуем истинной любви, но ту, где двое несмышлёных ребят потерялись в страшном лесу со злой ведьмой. Перед глазами то и дело всплывала ветхая покосившаяся хижина с паутиной на грязных окнах и козлиным черепом над входом, а когда на верхушках деревьев зачирикали неизвестные мне птицы, я подпрыгнула на месте, приняв их пение за хохот злобной старухи.