Книга Тайна Печатей, страница 106 – Ада Николаева

— Я не… даже не думала, — забормотала в шоке, ведь у меня и в мыслях не было расправляться с Кристиной. Мне лишь хотелось поговорить с ней на чистоту. И желательно с глазу на глаз, а не вот так при всех.

Бывшая подруга попятилась от меня спиной, сливаясь с толпой сокурсниц. Чем дальше она оказывалась, тем недоуменнее становились лица остальных девушек. Не выдержав на себе их взгляды, я пулей вылетела из столовой во двор.

Холод ударил по щекам и рукам, но заморозить слёзы не сумел: их удержала внутри усилием воли. Схватилась за сердце и шумно задышала ртом, широкими шагами пересекая заснеженный двор. Мне было больно и обидно из-за увиденного в столовой. Как так вышло, что сокурсницы боятся и презирают меня? Вчера я отстояла погибшую одногруппницу, но остальные неправильно меня поняли. Почему мои действия всегда удостаиваются порицания вместо поддержки? Ведь мои помыслы чисты, а стремления справедливы. Я проигрываю, даже когда выигрываю!

— Да что со мной не так?! — выкрикнула вслух, злостью подавив новый прилив слёз.

Дыхание стало ещё тяжелее, и я остановилась, дабы остыть на утреннем морозе.

— Всё с тобой так, — послышался позади ставший уже родным голос. Я обернулась и увидела, как Кай на ходу расправляет моё пальто, чтобы поскорее укрыть им трясущуюся меня. — Ты забыла на вешалке.

— Тогда почему они ненавидят меня? — спросила вместо благодарности.

— Они не ненавидят тебя.

— Они боялись меня… Смотрели перепуганными непонимающими глазами.

— А ты пыталась объяснить им свои поступки? Ты сказала из-за чего ссорилась с Капур? За что напала на Галаннель? Они знают лишь версии твоих соперниц, тогда как ты сама хранишь молчание. — Мы сдвинулись с места, медленно ступая по хрустящему снегу. — Толпа слышит самые звонкие голоса. Но надо признать тайны хранить ты умеешь.

— Ты тоже никогда не объясняешь свои поступки!

— Да, но мне-то плевать на окружающих.

Мы по очереди усмехнулись, правда мой смешок прозвучал горько и неестественно, а после настало молчание. В тишине мы добрели до дверей общежития, и лишь звук моего урчащего живота портил прогулку.

— Мне не плевать, — выпалила я, отсылая к последним словам парня.

— Ты вольна попытаться до них достучаться. Объяснить всё. Или просто порадоваться тому, что у тебя есть я, и мне не нужно ничего объяснять.

Я резко остановилась. Мороз и солнце прямиком по Пушкину делал это утро по-настоящему сказочным, на фоне чего темноволосый и красноглазый парень выделялся сильнее обычного. Он словно прибыл с другого, более мрачного холста с его острыми скулами и аристократичной бледной кожей, которую потешно прихватил мороз: щёки порозовели, а губы будто налились кровью и чуть припухли, став ещё более притягательными взору. Мне захотелось, чтобы они меня коснулись… Ну и глупость. Но как же Кай красив на фоне снежного покрывала, как прекрасны белые хлопья в его чёрных как смол волосах, как глубоки его алые омуты, в которых так и хочется раствориться, забыться, согреться будто у огня… Всё, хватит. Я сошла с ума. Сердце забилось с новой силой, а случившееся в столовой больше не имело значения. Влюбилась ли я в Кая или виной всему его слова о том, что он единственный кто меня понимает? Желаю ли я его или просто нуждаюсь? Ещё секунда и он поймёт, о чём я думаю. Ещё секунда и я сама раскрою свои потаённые мысли.