Книга Тайна Печатей, страница 56 – Ада Николаева

— Э-э… да. Думаю, да, — сказала я то, что Кристина хотела услышать.

— Понятно. Хотя мне плевать. — Неправдоподобно отмахнулась она, изображая безразличие после того, как сама и спросила. — И вообще у него причёска дурацкая.

«Ага, конечно…» — подумала я, промолчав.

— Ах, как же я за тебя рада! — Подруга вновь принялась душить меня в объятьях. — Ты у меня такая умница! Зря Люция с тобой связалась!

План Кая полностью провалился. Крис всё ещё интересовалась им больше, чем кем бы то ни было ещё. Следом выветрились и остатки моего победного настроения. У Крис новый напарник? Но ничего не изменилось. Я одолела Люцию? Но радости при этом не испытала. Как так-то?!

Далеко во тьме загорелся одинокий тусклый огонёк. Набравшись храбрости, я неспешно двинулась ему навстречу. Свет становился всё ярче и расширялся с каждым моим шагом, пока его не разрезало на полосы. Тогда я и осознала, что смотрю на решётку. Широкие железные прутья перекрывали собой единственный источник света в средневековой камере, в которой кто-то сидел. Их было двое, кажется, мужчина и женщина — это я поняла по доносившимся всхлипываниям и тихим стонам узников. Вскоре я смогла рассмотреть их лица. Увиденное повергло меня в шок…

— Мама?.. — сперва я обомлела, но тут же запаниковала: — Папа?!

Я бросилась к прутьям в поисках входа, но не обнаружила ни дверцы, ни засова.

— Мама! Папа! — прокричала на повторе, но родители словно не видели и не слышали меня.

Я стучала по железу, кричала громче прежнего, продолжая привлекать к себе их внимание, и в какой-то момент мне это удалось. Родители лениво повернули в мою сторону головы, и будто не веря собственным глазам, раскрыли рты.

— Мама… Папа… — Я со всей силы раскачивала решётку, не жалея пальцев, но она не колыхнулась ни на дюйм. — Как вы здесь оказались? — спросила я, понятия не имея: здесь — это где?

Отец, сидевший в углу под факелом, опустил голову себе на колени, словно забыв, что всего секунду назад смотрел на свою дочь, и снова принялся стонать. Это были не звуки боли, скорее причитания о горькой доле.

— Я вас вытащу, только скажите, как вас сюда поместили? Тут нет входа! — Я продолжила бессмысленные попытки раздвинуть прутья толщиной с мои запястья. — Мама, папа — прошу, отзовитесь! Я вас вытащу! Только… только найду вход.

Теперь пелена сошла с глаз мамы. Она вмиг изменилась в лице, а её движения вместо заторможенных стали резкими и беспокойными. Всего за один рывок она преодолела тесную камеру, оказавшись напротив меня по ту сторону решётки.

Её скорость испугала меня. Я машинально попыталась отскочить назад, но руки мамы оказались ловчее: проскочили между прутьев и ногтями впились мне в плечи. Я замерла на месте, глядя в заплаканные глаза дорогого мне человека.

— Поля, родная, ты должна это сделать!

— Что сделать? Как мне вам помочь? — я прильнула к решётке, больше не стремясь отдалиться.

— Только ты сможешь, милая! — мама словно меня не слышала, продолжая гнуть свою линию. — Больше никто!

Тьма вокруг камеры начала сгущаться, обволакивая своими длинными пальцами родителей, железные прутья и каменные стены с другой стороны камеры. Одинокий факел горел всё слабее, готовый сдаться под натиском превозмогающей стихии. Я ощутила закат чего-то, и мне стало по-настоящему страшно.