Книга Кровавый герцог и серебряная невеста, страница 107 – Виктория Руиза

— Встань, - прозвучал его властный приказ, и я оказалась не в силах ему противостоять.

Винсент стянул рукава ночной сорочки с моих плеч, и она стала спадать. На какое-то мгновение она задержалась на бедрах, сделав меня похожей на ожившую статую, ноги которой задрапированы нежной тканью. Винсент пристально смотрел на меня, переводя взгляд сверху вниз, не оставляя без внимания ни один изгиб моего тела. Потом тот же путь проделали его руки. С груди они скользнули на талию, обхватили бедра и вместе с падающей сорочкой спустились по ногам на пол. Сорочка с шуршанием смялась и накрыла мои щиколотки.

Выражение лица Винсента было таким, словно он испытывал сильную боль. Глядя на него, я почувствовала, что со мной творится что-то странное. Я стояла неподвижно, прижав руки к бокам, а где-то в глубине сердца рождалась трепетная нежность. Никогда в жизни я не испытывала такого удивительного желания, которое охватило сейчас - отдать себя. Я хотела его, хотела делать то, что ему нравится, хотела быть такой, какая была ему нужна. В этот момент мне вдруг показалось, что я создана именно для того, чтобы отдаваться... ему. Это был единственный способ утолить нестерпимый голод своего тела и своей души.

Его настойчивые пальцы требовательно сжали мои бедра, когда он встал на колени и притянул меня к себе. Положив руки ему на плечи и закрыв глаза, я запрокинула голову так, что сверкающая волна волос коснулась моей спины. От влажного и жаркого прикосновения его языка, кружившего вокруг пупка, у меня перехватило дыхание. По мышцам живота пробежал огонь наслаждения. Винсент вновь приник к потаенному треугольнику, и мои ноги задрожали. Я почувствовала его дыхание, и весь мир вдруг перевернулся с ног на голову. Меня, словно, понесло куда-то далеко-далеко, в не отмеченную ни на какой карте страну, которой правят только чувства.

Очень тщательно, ни на секунду не отрываясь от своего занятия, он исследовал подвижные складки кожи, ощупывал языком гладкие лепестки, впитывая в себя мою эссенцию. Он требовал моего ответа, побуждал, умоляя ответить. Мои пальцы забрались в его волосы, стали перебирать их, а он в это время добрался до самого сокровенного источника наслаждения и принялся с осторожностью ласкать.

Из груди вырвался тихий, протяжный стон. Непроизвольно, ногтями, я впилась в его кожу и, только через несколько секунд осознав это, разжала пальцы. В ответ на это невольное движение Винсент еще сильнее сдавил мои бедра, словно хотел, чтобы эти упругие округлости влились в его ладони. Потом его рука двинулась туда, где виднелся заветный треугольник. Раздвинув влажные складки нежной кожи, он продолжил свои изощренные ласки.

Нахлынувшее на меня наслаждение было таким острым и неистовым, что дыхание, голос и вся эта ночь слились воедино и стали уплывать куда-то. Тело изогнулось, руки ослабли, по безвольно разжавшимся пальцам пробежали иголочки. Я почувствовала, что оседаю на пол, но ничего не могла с собой поделать.

Винсент поддержал меня и помог опуститься на колени рядом с собой. Он притянул меня ближе, и в его глазах загорелся сумасшедший огонь. Его ненасытные губы требовательно приникли к моему рту, и я сдалась. Уступила, с упоенным удовлетворением шепча что-то неразборчивое. Его язык, полный желания, скользнул между моих сомкнутых губ, исследуя их, затем вновь погрузился в нежное тепло. Не отрываясь от моего рта, Винсент вновь пробрался рукой к жаркому источнику.