Книга Кровавый герцог и серебряная невеста, страница 146 – Виктория Руиза

Каждый новый всплеск наслаждения захватывал меня с новой силой, поднимая все выше, и, поддавшись очередному порыву, я напряглась в ожидании ослепительного пика. В самый пик предвкушения, за мгновение до неизбежного, Винсент рывком подтянулся вверх и вошёл в меня. Его твёрдость, наполненная страстью, заполнила меня, растягивая до предела. Взрыв наслаждения вырвался из меня криком, и я отдалась волне экстаза, достигнув вершины блаженства.

Я ощущала, как напряжение растёт в его теле, сердце бьётся быстрее - он близок к кульминации. Его хриплое, сорванное дыхание шептало мне на ухо. Я была сжата в его сильных, почти разрушительных объятиях.

Мое путешествие в небесах продолжалось без остановки. Небо, пылающее огнем, преобразилось в уютное, согревающее пламя костра. В то время как я ловила его последние угольки, я почувствовала, как волна наслаждения прокатилась по моему телу, сопровождаемая мощным извержением внутри меня.

Эпилог

Десять лет спустя.

Пожелав сыновьям спокойной ночи, я тихонько затворила за собой дверь детской спальни. Дверь вела в комнату няни, а сама няня, женщина преклонных лет, сидела за вышивкой в глубоком кресле у окна. Лунный свет мягко освещал её фигуру, выделяя белоснежные пряди волос, собранные в аккуратный пучок.

При виде меня она поднялась на ноги и с почтением поклонилась.

— Ваше Сиятельство.

— Присмотрите, пожалуйста, за ними, мадам Мэри, - попросила я, чувствуя, что доверяю ей как никому другому.

— Ваше главное сокровище в надёжных руках, госпожа Николь, - заверила меня няня.

Ох уж это сокровище. Неугомонное, упрямое, бесконечно любимое, но способное кого угодно довести до сердечного приступа. Их шутки и проделки неизменно вызывали улыбку, но порой я не могла не чувствовать себя исчерпанной после очередной «приключенческой» экспедиции.

Внешне оба безобразника были маленькими копиями Винсента, а характером пошли в меня. Погодки и лучшие друзья, они всегда находили способ сбежать из-под присмотра воспитателей и учинить каверзу: вместо уроков залезть на дерево, затаиться на целый день в каком-нибудь укромном уголке, вынудив искать их целым замком, набрести на лужу грязи и изваляться в ней по самую макушку.

А сколько раз, малышами, они врывались на заседание совета, чтобы забраться Винсенту на колени! Это были моменты, полные смеха и беззаботности, но порой я вспоминала, как Винсент с трудом сдерживал улыбку, стараясь не выдать своего нежного умиления.

Лет до шести Винсент смотрел на выходки сыновей сквозь пальцы, а потом, похоже, понял, что пора что-то менять. Он нанял им учителей и под завязку загрузил занятиями, в том числе по этикету. Пришла пора лепить из этих хулиганов образцовых наследников.

Я улыбнулась, представляя, как Винсент проводит время с ними, объясняя, что нельзя врываться в кабинет во время важных совещаний, даже если у вас много энергии и много историй. В то же время, я знала, что все его усилия не были напрасными: с каждым днём они становились всё более умными и чуткими, хотя в их сердцах всё ещё жил тот непокорный дух, который так меня радовал.

— Я оставлю их в ваших заботливых руках, - сказала я, чувствуя, что всё будет в порядке. - Надеюсь, на эту ночь они не устроят никаких шалостей.

— Обещаю, госпожа - произнесла Мэри, снова усаживаясь в кресло. Её поза была исполнена спокойствия и непоколебимой уверенности, будто она сама воплощала собой материнское начало.