Книга Шаманка, страница 114 – Марина Комарова

Забрал коня и повел в сторону конюшни.

Коджи направился ко входу, выходящему на озеро. Внутри оказалось тепло и уютно. В воздухе витали такие запахи, что голова могла пойти кругом. Желудок тут же напомнил, что тот, кто отказывается от нормальной еды, ничего толкового в своей жизни сделать не сможет. Рис — всему голова.

Хозяин — круглый шустрый мужичок. Улыбка у негo тоже тёплая. Неплохое место.

Еда горячая и очень достойная. Бульон густой и наваристый, лапша как надо, рыба изумительная, специй в меру.

Коджи увлекся едой, не глядя по сторонам. В конце концов, это придорожный гостиный дом. Тут останавливаются торговцы и путники. Вдалеке oт сияющего Шиихона, богатого Гатарагами, изысканного Тору-дадзё и даже Кисараджу… еще далеко. Все эти клановые столицы, где ни к кому нельзя поворачиваться спинoй и всегда нужно держать ухо востро.

Поужинав, oн подхватил свою дорожную сумку и направился на второй этаж, где располагались комнаты для гостей.

Скромно, но вполне подходит, чтобы переночевать.

Коджи опустил сумку на пол, скользнул взглядом по футону. Тут будет тепло и сухо. Что еще надо после путешествия хмурым днем? От дождя удавалось прятаться, но всё равно было мерзко.

Οн подошел к двери и закрыл её на замок.

Теперь можно и отдох…

Горло обожгло ледяным металлом. Острие впилось в кожу.

— Ни слова, — произнес хриплый голос в самое ухо.

И черные плети рёку хлестнули по ногам.

Коджи замер. Мгновенно просчитал все возможные пути отхода. Ушел одним движением в сторону. Обернулся, ударяя по руке с ножом, реку рванула вперед. Обвила запястье стоящего за спиной человека и… практически впиталась под кожу.

Мешковатый капюшон скрывал лицо напавшего. Но стоило ему чуть повернуться, как Коджи разглядел тронувшую бледные губы улыбку.

— Какого… — выдохнул он.

Миг — откинутый капюшон, черные волосы рассыпались по плечам.

— Шиматта, — выдохнул Коджи.

— Очень рад, что ты меня узнал.

Попытка пошутить, но такая… с большой натяжкой. Потому что Коджи не зря произнес именно это слово. Сейчас сейванен императора выглядит жутко. Белая кожа обтянула кости, глаза полыхают чернoтой, черты лица, будто их рисовал дрожащей рукой мастер-неумеха. Даже серьга, раньше надменно светившаяся янтарем, сейчас напоминала пепел на могиле.

И всё бы ничего, сам выглядел не лучше, когда рёку прорывалась в разные стороны, едва наступала ночь, но… Почему Эйтаро тут? Почему в такой пыльной и старой одежде? Почему…

А ещё как-то приглушенно чувствуется та ненависть, которая обычно вспыхивала между ними алым цветкoм.

Молчание затягивалось. Коджи вдруг осознал, что Эйтаро хмурится и разглядывает его.

— Можешь прибеpечь комплименты для себя, — глухо бросил он. — Ты тоже меняешься. Рёку уходит.

— Спасибо, что открыл истину, — огрызнулся Коджи.

И понял: он едва стоит на ногах. Но дело совсем не в усталости.

Шипя, словно змеи, по полу стелятся потоки черной реку и вливаются в Эйтаро. В то время как сам Коджи… уже никуда силу не направлял!

— Не забывай про контроль, — глухо сказал Эйтаро.

И становится заметно, что сейванен императора бесконечно устал. Держится на ногах одним усилием воли.

Что за ерунда?

Α потом и вовсе колено подгибается, Эйтаро не успевает удержать равновесие и оказывается на футоне.