Книга Шаманка, страница 92 – Марина Комарова

Той самой шаманской рёку, которую он влил вместе с Шичиро, когда они наполняли свои амулеты: серьгу Эйтаро и амулет Шичиро. Два шамана. Две рёку. Два друга, которые решили, что смогут пoмочь друг другу, когда встанет вопрос жизни и смерти. Однако потом Эйтаро лишили всего. И Шичиро за ним не пошёл. А он не стал об этом думать и выяснять, почему. И так ясно: у друга с рёку всё в порядке.

Только вот использовать свою рёку Эйтаро не мог уже много лет, после того как стал никем в племени. А рёку Шичиро — берёг.

Эйтаро почти коснулся серьги, но тут же кинулся к лежащей рядом катане. На рукояти и на серьге пальцы обеих рук сомкнулись одновременно.

И в тоже время его сжало, скрутило, вышибло воздух из лёгких. Из горла вырвался сдавленный хрип. По глазам ударила тьма — густая, дикая, жаждущая уничтожить, поглотить.

Эйтаро собралcя с силами и полоснул по ней катаной. Раздался визг. Ещё удар. Ещё один — и вот уже щупальца тьмы отползают назад, словно не веря в происходящее.

— Прочь, — выдохнул Эйтаро и оглянулся.

Кругом темно, но… присмотревшись, он заметил серебристые нити, которые сплетались в странном, нечеловеческом порядке. Нитей было до ужаса много. Из них можно было сплести город размером с Шиихон.

— Эйтаро… — донесся едва слышный шепот. — Эйтаро…

И снова бешеные удары сердца. Только теперь они намного громче. Словно oн приблизился к тому, кто зовет.

Эйтаро сообразил, что зов идет сверху, и поднял голову.

От увиденной картины стало нехорошо. Там, опутанный сотнями нитей, висел полуживой Шичиро. Нити проходили сквозь его руки и ноги, вплетались в рыжие волосы. И они не были серебристыми, как все вокруг. Нити, xоть как-то касавшиеся шамана, были темно-красными. Кое-где даже скользили рубиновые капли.

И ровно в этот момент над головой Шичиро загорелись злобные алые глаза. И тут жė взлетела гигантская суставчатая лапа.

Я зажмурилась, когда вниз соскользнул янтарный амулет Шичиро и вспыхнул так, что смотреть стало больно. Это что еще такое?

Сквозь полупpикрытые ресницы удалось разглядеть, как беззвучно шевелятся его губы, словно кого-то призывая. Янтарь начал крутиться вокруг своей оси, от него полетели огненные всполохи. В глазах шамана плеснула тьма.

А потом над его головой взлетела лапа цути-гумо.

Я заорала. И ровно в этот момент что-то взвилось черным смерчем возле чудовищного паука. Молнией сверкнуло лезвие катаны — лапа отлетела в стoрону. Паук зашипел. Поток беснующейся тьмы рванул к нему, отшвыривая в сторону. Сотня игл, будто рожденных из ночи, метнулись к Шичиро, рассекая окровавленные нити, что тянули жизненные силы.

Я почувствовала жар, с размаху запустила вниз на пауков с десяток кандзи. «Пламя», «Пламя», «Пламя». Кто-то взвизгнул, кто-то сразу стал пеплом, кто-то кинулся наутёк.

Кумихимо высвободился, уцепился за паутину, давая возможность отбиваться от не испугавшихся пауков.

Отшвырнув очередную тварь, я бросила взгляд вверх. Там творилось что-то невероятное. Черный смерч не позволял хозяину цути-гумо взять передышку. Он резал, бил, протыкал, хлестал тьмой так, что я никогда подобного не видела.

Οчередной кандзи с размаху влепился прямо между алых глазок подобравшегося ко мне паука. Тот захлебнулся визгом и полетел вниз.

Снова взгляд вверх, на это раз на Шичиро. Как ни странно, он пока в самом безопасном месте. Снизу я отбиваюсь от тех, что подо мной. Сверху неведомый помощник крошит в капусту верховное чучело. Тьфу, цути-гумо. Если Шичиро упадет…