Книга Мастер, страница 78 – Марина Комарова

Всё слилось в какой-то сплошной туннель земли, камня, свисающих корней и сырости. Иногда слышалось шорохи, иногда — злобное хихиканье, явно нечеловеческое.

«Потом, я спрошу всё потом», — твердила я, стараясь не потерять сознание.

В голове не укладывалось, что теперь подарок Плетуньи превратился в измочаленный обрывок веревки. От осознания этого прошла новая волна дурноты.

— Дыши, Аска, — глухо произнес Наода, стараясь на меня не смотреть. — Осталось ещё немного. Но ты должна понимать, что происходит.

— Я уже ни цуми не понимаю, — сказала, с трудом переставляя ноги.

— Это так пока кажется.

Я нахмурилась и посмотрела на него, но эмоциональность лица Наоды, как обычно, не отличалась от снулой рыбы. И на дальнейший разговор он явно идти не хотел, почему-то старательно избегая встречи взглядами.

Мне казалось, что я уже потерялась во времени, не понимая, где нахожусь и что происходит. Мы просто шли-шли-шли. Поэтому полной неожиданностью стало, когда Наода произнес:

— Мы пришли.

Медленно подняла гудящую голову, отказывающую выполнять свою прямую функцию и думать. Нормально думать…

Наода понял, что ситуация тяжелая, поэтому, закинув себе на плечо мою здоровую руку, потянул в находившуюся в двух десятках шагов хижину.

Раньше это было охотничьим домиком, сейчас же представляло весьма печальное зрелище: крыша покосилась, стены почернели, в окнах темнота. Однако стоило нам только переступить порог, как я поняла: не всё так плохо. Здесь достаточно чисто, явно новенькие циновки, не забитый очаг. И пахнет мятой с лавандой, то есть кто-то при помощи трав пытался очистить помещение от нечисти.

Достаточно приятное место, чтобы пересидеть какое-то время подальше от чужих глаз. А ведь сомнений нет, здесь прятался Наода все это время, не показываясь всем, кто был в школе.

— Ложись сюда, — сказал Наода и помог мне опуститься на одну из циновок. — Я сейчас сделаю отвар, чтобы обработать рану.

— Ты — целитель? — хрипло спросила я.

К горлу подбиралась дурнота, веки налились свинцом. Запястье пульсировало болью, казалось, я к ней почти привыкла, а сейчас она голодным зверем накинулась снова.

— Немного, — как всегда немногословно ответил Наода и ушел.

Прикрыв глаза, я шумно выдохнула и уперлась затылком о деревянную стену за спиной. Нужно немного прояснить сознание. Шичиро учил, как отодвигать боль в сторону. Одновременно полезная и опасная практика. Полезная, потому что ты можешь завершить требуемое, не отвлекаясь на боль. Опасная… все же боль — естественный сигнал организма о том, что в организме проблемы. Если их долго не замечать, то можно очень быстро оказаться в семейной урне для праха. Ну… при наличии семьи, конечно.

Просидев некоторое время, поняла, что становится лучше. Аккуратно потянула рукав вниз, зашипела как кошка. Такей впечатление, что кумихимо пытались выдрать с корнем.

Крови прилично натекло. Получается, что дар Плетуньи стал частью моего тела, а не исключительно образованием из рёку. Тьфу, какие слова-то в голову лезут!

На самом деле, я бы ещё о какой глупости с удовольствием думала и думала, потому что не хотелось смотреть и осознавать: нет кумихимо в прежнем виде. Теперь я калека.

И тут же вздрогнула от этой мысли. Что ещё за ерунда? Люди прекрасно живут без божественных даров. Да и… Теперь у меня к Плетунье очень много вопросов. Учитывая, что она исчезла и больше не появляется, прекрасно это понимает.