Книга Я у мамы зельевар. Держись, столица!, страница 30 – Марина Комарова

— Я Андрис, рыбак, — сказал он и сплюнул на песок. — Идёмте.

Мы последовали за ним. Что бы там ни было, нужно узнать информацию из всех возможных источников. А этот пришёл сам. Интересно, общались ли с ним наши коллеги? Или же он только сейчас нас увидел?

Андрис привел нас к покосившемуся маленькому домику, в котором было слишком мало места для семьи. Впрочем, стоило оказаться внутри, и мои предположения подтвердились: Андрис жил один. Здоровая серая кошка, лениво лежащая на подоконнике и поглядывающая одним глазом, не в счет.

— Садитесь, уважаемые, — сказал он, опускаясь на диван. — Чаем угощу, как раз чайник поставлю. Хотел с коллегами вашими поговорить, да в море был, не знал, что тут уже всех опросили.

— А сами в управление решили не идти? — осторожно спросил я.

Андрис пригладил бороду.

— Да вы правы, оно, наверное, надо. Только вот пока домой вернулся, спина да ноги уже не те, что прежде. Голова тоже соображает туго. Вот и смог дойти до берега только. А там вы. Не иначе Волнокрылый меня к вам вывел.

Волнокрылый — бог и покровитель всех водоемов. Помогает всем морякам и рыбакам. Кто знает, возможно, и правда, удача пришла через него.

Никто не знает, что там у богов на уме, поэтому всё может быть.

Некоторое время Андрис, кажется, не знал, как начать. Разлил ароматный травяной чай по белым кружкам с синими якорьками. Кажется, это раньше модным было, продавали посуду с символами профессий. «Морских» сервизов было очень много.

— Дзирда Межгинес и правда была мастерица, — наконец-то сказал он, сев напротив нас. — Всё семья их плела такие кружева, что будешь стоять и рассматривать весь день. Мать Дзирды была женщиной с широкой душой, да и отец — человек надежный, а дочь…

Он вздохнул:

— Не сошлись они характерами с моей Раутой. Мы жили побогаче, у меня были хорошие уловы, я тогда работал на судах — ого-го. Дзирда все смотрела, видно было, что завидует. Пыталась всё указать Рауте, что она и неумеха, и готовит плохо, и парней за ней не ходит, и все такое. А когда появился ухажер, так желчью изошла, что и крив, и глуп, и из лужи вылез.

— Прямо так все в лоб и говорила? — уточнил я, глядя на него поверх дымка, поднимающегося от чая.

— Ну как, пан Орбарс, — криво улыбнулся Андрис. — Вроде бы с улыбкой, вежливо. Но знаете, когда гадюка улыбается, то лучше ж не становится?

— Бялтовы девки, — пробормотал Кристап. — А что было дальше?

— А дальше кривой да глупый ухажёр в один прекрасный миг бросил Рауту и начал увиваться за Дзидрой. Ох и ходила она, задрав нос!

Мы с Кристапом переглянулись. Отбить парня у другой — это, конечно, не новость. Но, зная, до чего она опустилась с Ядвигой, может, и тут не обошлось без какого-то отвода глаз?

— Раута проревела неделю, хотя я считаю, что коль тебя бросили, то нет смысла убиваться. Такой оставит в самый тяжелый момент, — мрачно сказал Андрис.

— Согласен с вами, — кивнул я. — Что-то сложилось у них с кружевницей?

— Какое-то время ворковали, но потом он пропал, — хмыкнул он. — Совсем пропал. Раута успокоилась, потом поехала в Нойчланд учиться, мы решили, что ей некоторое время лучше побыть в другой стране.

Дзидра вроде тоже угомонилась. Рядом живут старики да такие, как мы. К кому уж тут приставать с язвительными словечками?