Книга Дорогой шеф, или Немножко нервно, страница 42 – Марина Комарова

«Что он тут забыл? — мелькнула странная мысль. — Следить за нами — глупость какая. Но такая важная птица и в таком месте?»

Место, к слову, было очень ничего. Центр Одессы — это вам не посёлок Котовского. Но всё-таки… почему-то почти состоявшаяся жертва моего броска папкой ассоциировалась с дорогой гостиницей, шёлковыми простынями и красными плавками. Мысль про плавки была неожиданной, но интригующей. Виной всему глинтвейн.

— Вам говорили, что подслушивать нехорошо? — ехидно уточнила я.

Ну точно глинтвейн!

— Я не виноват, что вы так громко разговариваете, — немного с ленцой отозвался… как его там назвал Райский-Энгель… Руслан Витальевич, вот!

— А могли бы сделать вид, что вежливый, — не растерялась Светка, с интересом рассматривавшая нашего случайного собеседника.

— Или плохо слышащий? — уточнил он.

Но при этом вместо того, чтобы смотреть на Свету, смотрел на меня. И вместо того, чтобы отвести взгляд и глянуть на скрюченное деревце возле крыльца или на дамочку внушительных размеров в бордовом пальто, выгуливавшую рыжую собачонку, я… не отводила глаз. Как-то не очень умно и почти безрассудно, но почему-то казалось очень важным не проиграть эту немую битву. Словно было в этом человеке нечто такое, что непременно хотело меня сломать.

Совесть очнулась в аккурат с тычком локтя Светки мне в бок. Подруга немножко нервно улыбалась и в то же время пыталась привести меня в чувство. Мол, видишь, мается человек, ответь ему что-нибудь.

— Это зависит от обстоятельств, — обтекаемо ответила я и тут же добавила: — Руслан Витальевич.

— И каковы же обстоятельства? — весьма нахально поинтересовался он, сделав короткую паузу и тут же произнеся: — Арина Анатольевна?

Второй тычок локтем стал куда ощутимее. Пришлось взять бутылку глинтвейна и деловито засуетиться. В конце концов, Светка дает сигнал, что надо что-то делать. А делать ноги — всегда прекрасный вариант.

— Обстоятельства таковы, что нам, к сожалению, пора.

Руслан Витальевич не успел ничего сообразить, мы слишком быстро оказались на ногах и прошли мимо него. И только обледеневшая дорога дала возможность банальному позорному бегству превратиться в неторопливую походку.

— Ещё раз прошу прощения за сегодняшнее недоразумение, — искренне сказала я, на самом деле глубоко сосредоточенная на выбоинах в устилающей дорогу брусчатке.

— Не переживайте, Арина Анатольевна, мы ещё вернемся к этому вопросу, — вдруг холодно сказал он.

Я оторопело обернулась, однако мужчина уже был далеко от нас — подходил к двери подъезда. И под нашими изумлёнными взглядами зашёл в него.

— Это что было? — пробормотала Светка.

— Черт знает что, — глубокомысленно ответила я.

— Знаешь, вот говорит… — неуверенно начала она, — и смотрит. Смотрит так пристально, серьёзно, будто задумал что. И делается… немножко нервно.

Я фыркнула. Ладно, про желание нахамить добавлять не буду. Но… в чем-то она, безусловно, права. Слишком уж хищно смотрит. Будто решает: стоит из тебя готовить ужин или оставить до завтрака?

— Ладно, — вздохнула я. — Просто не будем сюда больше заходить. А то весь вечер испортил… гад. Как вообще можно было влезать в душевный дамский разговор?

— Никак, — согласилась Светка. — Просто жуткая безответственность. Но у нас ещё есть глинтвейн!