Книга Ведьма на выданье, страница 106 – Марина Комарова

Но в то же время он не отрицал: Вислава тоже может быть опасна. Смоль прекрасно перебралась из Тадеуша в Анджея. Так что ей мешало занять тело Алины или Виславы, которые тоже кровные родственницы?

— Мой князь… — Змеевский появился во вспыхнувшем белом пламени на расстоянии вытянутой руки от Шлях-Успенского. — Их нет в замке.

Собственная сила говорила о том же, но если подтвердил светлый ведьмак, прекрасный поисковик, то пора двигаться дальше.

На облет близлежащих территорий отправили Живоглота. Дракон взмахнул крыльями с металлическим отблеском и рванул в ночное небо.

Малгожата была непривычно бледна. Марк хмурился и, кажется, что-то говорил ей.

Шлях-Успенский задумался. Побаловались и хватит. Смоль в человеческом теле далеко уйти не могла. Даже с ведьмовской силой. Но сейчас ночь…

— Мой князь…

К нему быстро приближался Томаш. В его руках был замок.

— Смотрите, это из комнаты, где оставили волколака Алины.

Шлях-Успенский присмотрелся. Так-так, тёмная кровь. Кажется, там было нечто, заставившее волколака вынести дверь, а замок уже достал Томаш. Не зря он не только секретарь, но и ключник замка.

Кончиками пальцев коснувшись крови, он сделал глубокий вдох и оскалился в довольной улыбке.

— Княжеские сады, — коротко бросил Шлях-Успенский.

А потом поднялся по воздуху, словно там была лестница, обернулся агатово-черным смерчем и рванул вперед.

Сердце бешено стучало в предвкушении. Жертва, возомнившая себя охотником, здесь. Добыча затаилась. Только вот совсем не учла, что на неё тоже охотятся.

Смоль понимает, что дни её будут сочтены, если кто-то отберет все тела-сосуды. Всю родню Алины.

Спустя несколько секунд он разглядел громадного волколака, который мчался по садовой дорожке.

Черные щупальца метнулись к нему и схватили. Раздался дикий рев.

«Где она?» — вопрос князя ввинтился в чужой мозг.

«Тварь утащила её к склепу… заброшенному склепу в саду, — тут же донесся ответ. — Мы должны поторопиться».

Шлях-Успенского неприятно кольнуло, что о практически превратившемся в пыль склепе, где, пожалуй, осталась только одна подземная комната, известно какому-то волколаку. Ну и смоли. Потрясти бы животинку, да сейчас нет времени. Потом.

Возле входа в склеп, хитро спрятанный в земле, они оказались одновременно.

— До самого дна, — произнес Шлях-Успенский одними губами.

И щупальца метнулись вниз, снося всё на своём пути.

— Лешек, ты с ума сошёл?

Это было первое, что я спросила у благоверного, когда вернулась способность говорить.

Нет, я ожидала чего угодно, но не этого! Горневича, Виславу, Вовку, да князя, мать его, Претёмных! Но не Лешека! Человека, в которого я за это время умудрилась втюриться, как последняя квочка!

А эта сволочь стоит тут, смотрит свысока и, кажется, ни капли не раскаивается.

Только вот после детального разглядывания я сообразила, что изумрудная зелень его глаз потускнела, а зрачок стал невероятно большим. Да и выражение лица такое… Словно это не совсем Лешек. Словно кто-то или что-то натянуло на себя его тело подобно неподходящему костюму, да так и оставило. И кривая ухмылка, и странно заломленная бровь, и этот нечеловеческий взгляд.

— Нет, дорогая моя, это в планы не входило, — ответил Лешек.

Я широко распахнула глаза, наконец-то сообразив, где слышала этот голос! Господи, да ведь это же он был тогда в Палланке, когда требовал развода!