Книга Ведьма на выданье, страница 85 – Марина Комарова

— Если не ошибаюсь, обучение в Бударпеште дорогое, — осторожно сказала Вислава, — парочкой сребришей там не отделаешься.

Малгожата кивнула и сделала глоток настойки.

— Только кому это интересно? Старик Каторжинский был свято уверен, что женщина может заработать только одним местом. И не тем, что между стенок черепа, а тем, что между ног.

Внутри начала подниматься буря негодования. Вот сволочь!

Знаете, честно, не люблю зелёные помидоры, давящую обувь и мужиков, которые считают себя выше всего! Жалко, что дедуля носа не кажет в наш дом. Я бы с ним поговорила.

— Сволочь, — с чувством припечатала. — И как только с ним жила бабушка?

Вислава вздохнула, в первый раз за всё время я увидела, как на её лицо появилась скорбь.

— Наша мама умерла, когда мне было три года. Потом нашим воспитанием занимались няньки.

Повисло молчание. Я не знала, что сказать, а Малгожата не видела смысла в утешительных словах. Вероятно, так же, как и я, думала, что жизнь с таким мужчиной вряд ли была бы радостной.

Конечно, можно было бы его оставить, забрать детей и уйти. Но… я не знаю, какие там были условия, и что вообще происходило…

— Поэтому, когда появился пан Рагульский, друг нашей семьи, старше меня на пятнадцать лет, и даже не бедный ведьмак, — тихо продолжила Вислава, — всё поменялось. Он начал за мной ухаживать. Отец не возражал. Кажется, его всё устраивало. Дочке светила неплохая партия. А потом Рагульский сделал мне предложение.

— И ты? — осторожно уточнила я.

Вислава развернула лежавшую в хрустальной вазочке конфету с лесными орехами. Внимательно посмотрела на неё, будто хотела разглядеть что-то необычное, а потом вздохнула:

— Я согласилась. Понимаешь… — Быстрый взгляд желтых глаз на меня. — Я бы поехала учиться, не думая о замужестве, но отец постоянно выедал мозг: «Зачем выбрасывать столько денег? Всё рано родишь и сядешь дома».

Малгожата без слов обновила наши бокалы. Вот так лучше. После всего случившегося мне просто необходимо расслабиться в дамская компании.

И хоть тетка и была змеищей подколодной, но сейчас её было по-человечески жалко. К тому же просыпалась женская солидарность. А это страшное чувство!

— За то, чтобы с нами считались, — изрекла Малгожата. — И понимали, что каждая незаслуженная обида вернется бумерангом.

Звон трех бокалов, подрагивание огня свечей и горячая сладость во рту.

— А дальше что? — всё же не сдержалась я. — Ну с Рагульским.

Вислава качнула головой:

— Я согласилась стать его женой, и мы уехали в Варшавинцу. Там я поступила в академию колдовства Речи Шветной. Нужно сказать, была на хорошем счету у преподавателей, защитилась на отлично.

Я слушала, не перебивая, понимая, что с ведьмаком по фамилии Рагульский вряд ли что могло быть хорошего. Что-то подсказывало, что произошла она от красноречивого «рагуль» — слова, которое у нас использовали для обозначения либо сельского хама, который не в состоянии, принять культуру города, либо просто недалекого человека.

— У Рагульского был хороший дом, — продолжала Вислава. — Только вот я не сразу насторожилась, когда он предложил перенести нашу свадьбу. Подумаешь! Я была счастлива, что уехала из дома, что больше никто ничем не попрекает. Отец даже расщедрился на приданое. Но стоило мне переступить порог отчего дома, как младшую дочку сразу же вычеркнули из членов семьи. С глаз долой, из сердца вон.