Книга Ямада будет спорить, страница 64 – Марина Комарова

Водитель бросает на меня быстрый взгляд, будто ничего необычного не происходит, и аккуратно раскладывает пакеты на столе. «Ракун»… вот это совпадение.

— Что привёз? – спрашивает Окадзава, слегка наклонив голову, будто бы слегка недовольно, но в то же время с любопытством.

Водитель, хмыкнув, вытаскивает содержимое пакетов. Несколько коробок с бенто – те самые аккуратные обеды, что продаются в «Ракуне», запакованные в плотные картонные коробочки. В одной суши с угрём и лососем, в другой обжаренные на гриле куриные терияки с овощами. В третьей традиционные рисовые шарики онигири с начинками из лосося, сливы и тунца.

Кроме того, водитель достаёт две бутылки зелёного чая и десерт, выглядящий как пудинг с карамельным соусом. Всё это происходит так обыденно, что я едва не смеюсь – после всего, что случилось, эти простые блюда выглядят как дань нормальности, которой больше нет.

— Думаю, это поднимет вам настроение, – довольно сообщает водитель. Смотрит на Окадзаву, потом на Хаято и на меня. После этого вновь становится невозмутимым.

Еда пахнет вкусно, и я чувствую, как мой желудок слабо сжимается от голода. Всё это кажется таким нелепым – сидеть здесь, наедине с этими людьми, после того, что произошло, и думать о еде. Но теперь у меня не остаётся выбора.

Мы усаживаемся за стол, под едва ли не единственный источник света в этой комнате – несколько тусклых лампочек под потолком, которые слабо освещают наши лица. Я раскладываю перед собой коробочку с бенто и с первого же кусочка понимаю, что голод всё-таки победил. Рыба тает во рту, и, несмотря на всю абсурдность ситуации, это приносит краткий момент удовольствия. Поэтому сначала еда, потом всё остальное.

Но даже она не может отвлечь меня от того, что творится вокруг. Я жду. Хаято и Окадзава молча распаковывают свои коробочки, и на какое-то время в комнате воцаряется напряжённое молчание, нарушаемое лишь звуками, присущими поглощению еды. Казалось бы, ужин в кругу немного знакомых людей, но воздух так тяжёл, что кажется, можно услышать, как он вибрирует.

Окадзава берёт палочками кусок курицы и неторопливо жуёт, будто пытаясь продлить этот момент перед разговором, который, очевидно, не горит желанием начинать. Его лицо остаётся бесстрастным, но напряжение в стиснутых челюстях и мрачный взгляд выдают истинное состояние. Хаято тоже погружён в свои мысли, его лицо потемнело, брови сдвинуты, но он явно колеблется, с чего начать этот непростой разговор.

Время идёт, а объяснений всё нет. Я кладу палочки на стол и, чуть наклонившись вперёд, смотрю на них обоих.

— Ладно, – нарушаю молчание, – мне всё-таки хотелось бы понять, что здесь происходит. Вы явно что-то скрываете, и мне нужно знать, с чем я имею дело.

Хаято и Окадзава переглядываются. Взгляд Хаято тяжёл, в нём скрыта усталость, смешанная с внутренним напряжением. Он открывает рот, но тут же замолкает, явно подбирая слова. Окадзава отводит глаза, всё так же жуя свой ужин, и только тихий вздох выдаёт, что и он понимает необходимость разговора. Но оба они, кажется, боятся того, что придётся сказать.

Хаято медленно выдыхает, словно собираясь с мыслями, и наконец начинает говорить:

— В мире, о котором ты знаешь, Ямада, всё гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Многие века назад, в древние времена, страна была населена не только людьми. Существовали и другие создания – ёкаи. Они были разными: от добрых и безобидных до опасных и кровожадных. Их влияние на мир людей было огромным, и они, как и люди, боролись за своё место под солнцем.