Книга Эльвендор-1, страница 79 – Маргарита Боулес

— Не люблю предательств. Я хоть и злодей, с твоего ракурса, но остаюсь человеком и мне интересны человеческие эмоции, — он медленно осматривал меня глазами, почти касался или обнажал, но не тело, а душу. — В силу своей работы я видел разное и до сих пор удивляюсь, на что люди готовы пойти ради власти, драков, могущества! Готовы заплатить больше, отказаться от любви, перечеркнуть чувства, пойти по головам, убить, заплатить за убийство, заказать похищение, поджечь, подставить — могу перечислять до бесконечности. Но знаешь, что самое подлое? Заказывать тех, кто считает тебя семьёй, кому доверяешь, от кого не ждёшь удара в спину, не ожидаешь. Этот удар самый болезненный, практически смертельный, — Райвен говорил ужасные вещи, но говорил правдиво. — А ты кому доверилась, ягодка? Дракону, любовнику или королю? Драконий нрав переменчив, особенно у огненных. А что любят драконы сильнее, чем трон? Злато, чирик, и драки! — уголок его губ искривился. — А любовник может легко переметнуться к другой, найти замену, незаменимых нет, а король пойдёт на всё ради власти и могущества, добавь сюда злато, приплюсуй дракона и что выйдет в итоге? Так кого ты ждёшь?

— Любимого. Этот ответ тебя устроит? — не выдержала я, сердце билось и нарывало от его слов.

— Любимого?

Райвен поджал губы в задумчивости. Мой ответ ему не понравился.

— Любимые предают чаще остальных.

— Почему?

— Потому что любовь — сильное чувство, на нём легко играть, манипулировать, пользоваться, особенно с такими доверчивыми девочками. Любовь может возвысить, а может уничтожить. Она делает человека сильнее и слабее в равной степени, пока одно из грузил постепенно не перегнёт весы в одну из сторон. Любовь — ловушка и свобода, ягодка. Так чем наполнена твоя чаша?

— Я ему верю! Твои слова не изменят этого, — отрезала я и высказала ему всё, что думаю, как на духу. — Ты делаешь то, за что тебе платят! Если бы заплатили за убийство — ты бы убил. Не лей мне в уши враки, Райвен. Давай будем честны друг с другом. Деваться мне всё равно некуда, как и тебе, потому что твоя жизнь зависит от этой работы. Раз ты такой правильный, почему выполняешь эти заказы, раз тебе противно и мерзко?

— Работу не выбирают, — он закончил разговор и стремительно пошёл к двери. Его ответ обескуражил, и я пошла в атаку.

— Ещё как выбирают, Райвен! Ты не стал делать выбор, а решил, как проще! Ты не лучше других людей, пусть твои речи и правдивы, но ты вершишь это зло, потворствуешь людским прихотям…

— Не я — был бы кто-то другой, нашёлся бы, поверь, чирик, — оборвал меня он, не позволяя закончить речь, и ушёл, хлопая дверью. От этого разговора мне стало не по себе и отношение к Райвену изменилось, хотелось узнать больше этого странного человека. Опасного, да, но злого ли? Скорее несчастного и обиженного на весь мир, а, может, и на себя самого. Извиняла ли я его? Нет. Оправдывала? Нисколько.

В комнату вернулся какой-то бугай с железным подносом, открыл камерное оконце и просунул еду.

— Жрите, не благодарите, лирая, — он заржал, довольный своей шуткой, а я скосила глаза, забрала еду и села на деревянную перекладину. На подносе лежали три корочки хлеба, стоял стакан с водой и кашица в железной миске. Я смотрела на жидковатую смесь с отвращением, надеясь, что они не подложили червей или ещё чего, но нет. Каша оказалась вкусной, хотя на вид такой не была. Я съела с большим удовольствием. Вкус напомнил мне дом, мамины руки и завтрак с молоком. Жаль, что родителей я больше не увижу, как и Владку. Что бы она сказала сейчас, узнай, куда я попала? А мама? Я даже всплакнула немного.