Книга Терра. Часть 1, страница 111 – Маргарита Боулес

— Ублюдок, дьявол, ты гребаный…

Уголки на изломе его бровей заинтересованно вздернулись, он ждал продолжения ее тирады ругательств. Мелисса понимала, что его лимиты уже достигнуты, и замолчала. Обхватила себя руками и отвернулась. Но она ошибалась: он бы стерпел и эту ее выходку, позволил обругать его, потому что уже не мог иначе. Проиграл раньше, намного раньше, чем она. Если бы Мелисса только знала, какую власть имеет над ним, но она не имела ни малейшего понятия. Люцифер хотел заполучить ее сердце и душу, отвоевать любовь, и с некоторых пор поверил в успех. Боялся напугать ее, но варианта отступить не было.

— Скажи, Лиссенок, ты вспоминаешь о том, что я делал с тобой: как мой язык касался тебя, как я слизывал капельки твоего возбуждения с напряженного клитора, со складочек твоих губ…

— Прекрати, – ощетинилась она и ударила его в плечи, оттолкнула в отчаянии и не смогла даже сдвинуть с места.

— Злись, ярись, а от правды все равно не спрячешься. – Прошептал он ей за ухом, обходя по кругу, как змея плавно ползет по стволу дерева, облюбовывая место для спячки. – Хочешь знать, как бы я взял тебя здесь?

— Не-е-ет, – зарычала она диким зверем, оскалилась, а на последнем слоге ощутила, как ее шею опаляет его горячее дыхание и волоски встают дыбом, а соски упираются в ткань платья, не говоря о том, какие страсти творятся ниже пупка – там словно заваривался жгучий котел, еще не кипел, но старая ведьма крутила черным половником алую жидкость, на поверхности которого плавали лица двух любовников или… не состоявшихся влюбленных.

— Твое тело считает иначе, но ты стойко сопротивляешься. Я почти верю…

В его голосе слышались смешинки. Он подхватил ее локоны в свои ладони и одним плавным заботливым движением расправил за ее спиной, и прохладный воздух лизнул ее тело. Мелисса непроизвольно охнула от нежности, которой Люцифер окутывал ее всю. Даже не касаясь, он словно жил в клетках ее кожи, заставляя хотеть мужчину лишь из-за звуков голоса, ласкового шепота, а еще она чувствовала его желание – бесконтрольное, подавляющее, требовательное.

Секс с ним подобен вихрю, занимающемуся постепенно, но обрушившемуся – стремительно. Мелисса боялась попасть в этот водоворот, потому что знала – выхода оттуда нет, а торнадо не утихнет, пока дьявол не заполучит каждый миллиметр ее тела, не разделит сладострастные стоны ее оргазма и не возьмет ее вновь и вновь. Если она звезда, то он бесцеремонно пожелает ее в свою собственность, а если не получит – уничтожит, но не отдаст.

Люцифер шептал признания, говорил прямо о своих желаниях, о том, как снимет с нее это восхитительное сучье черное платье, как его пальцы сдвинут в сторону ее тряпки и коснутся разгоряченного розового клитора, как он будет размазывать ее смазку по вульве, как развернет и нагнет над столом, подставляя ее всю его взору, – и Мелисса заводилась, хоть и ненавидела его и себя за это.

— Ты раздвинешь ноги и будешь жаждать моего члена, его проникновения, и каждый раз, когда я протараню тебя, твои груди будут скользить по черной гладкой поверхности стола, а шлепки сливаться в музыку нашей безумной страсти.

— Люцифер…

— О да! Кричи мое имя, Лиссенок.

— Ты ужасен. – «И прекрасен», только ему она этого не скажет, не обличит себя.