Книга Развод по-имперски. Хозяйка разрушенного города, страница 8 – Валентина Гордова

Уже не пытаясь остановить слёзы, я сделала свечение шара поярче и вернулась к письму.

«Я пишу в надежде, что ты получишь хоть одно из моих писем. Я не знаю, доходят ли они до тебя. Это я оставлю дома, на случай, если однажды ты вернёшься...

Папа наделил дом крупицей сознания и привязал к моему роду. Ты единственная носительница крови, он примет только тебя. Надеюсь, ты найдёшь успокоение и счастье в этих стенах.

Мы оставляем всё своё наследие тебе. Нужно сходить в администрацию и подписать дарственную на дом и земли. И в банк, чтобы стать единственной полноправной владелицей всех счетов.

Не теряй веры в себя и силы духа. Не позволяй плохим людям и событиям сломить тебя. Ты сильнее любой жестокости и самой чёрной ненависти, моя девочка. Ты светлая и добрая, ты способна делиться своим теплом со всеми, кто вокруг.

Помни, что за самой тёмной ночью всегда идёт рассвет.

И последнее: никогда, ни при каких условиях, ни за что на свете не ступая на Караульную тропу!

Всегда любящая и не теряющая веры,

мама.»

Глава 5

Я переоделась в свежую белую рубашку и узкую тёмно-зелёную юбку с высокой талией – последняя мода в столице, другой одежды у меня не было, хотя лично мне милее платья.

Волосы расчесала и переплела, заколов только у висков и оставив золотистыми длинными завитками на плечах и спине.

В оставленных родителями документах оказались заверенные дарственная, завещание и прочие ценные бумаги. Я добавила к ним документы о разводе на всякий случай.

Надев туфельки без ремешков на семи сантиметровом, самом маленьком, каблуке, я подхватила папку с документами, крошечную сумочку в цвет блузке и туфелькам, и покинула свой дом.

С первого шага оказалось ясно, что столичные законодательницы моды никогда в жизни не выезжали за пределы города и даже не представляли, как обстоят дела в других населённых пунктах.

Таких идеально ровных дорог, как в столице империи, не было больше нигде. Это там можно было спокойно гулять на экстремально высоких и тонких каблуках, а уж тут...

Мне приходилось идти невыносимо медленно. Привычка держаться величественно не позволяла опустить голову и уставиться себе под ноги, но глазами я не переставала коситься вниз, выбирая место понадёжнее для следующего шага.

Я видела, как из кустов со стороны леса за мной с любопытством наблюдает местная детвора.

Когда я миновала разрушенный некогда элитный квартал и свернула на одну из основных улиц, взглядов стало сильно больше.

Со мной никто не рисковал заговорить. Все просто смотрели, позабыв о делах, и перешептывались, пока я с отсутствующим выражением лица направлялась к зданию администрации.

— Точно из столицы! – восхитился кто-то.

— Ты посмотри, какой наряд!

— Какая же она красивая! Вся в мать.

Было немного странно, почему меня узнали, но продолжали остерегаться.

И тут среди шепотков послышалось:

— Надо же, как ты изменилась.

Я машинально подняла голову и встретилась глазами с полненькой женщиной лет шестидесяти.

Она была ниже меня ростом, с очень широкими бёдрами, суровым морщинистым лицом и так сильно контрастирующими добрыми серыми глазами.

Вот по глазам я её и узнала:

— Бабушка Грета?

— Здравствуй, Кали, милая, – она улыбнулась так тепло, что меня накрыло исходящим от неё добром и заботой. – Иди сюда, дай тебя обнять!