Книга Лето в Российской империи, страница 122 – Дарья Кузнецова, Виктор Фламмер (Дашкевич), Игорь Евдокимов, и др.

— В скит, – твердо проговорила бабушка. – Если она куда и поплыла, то в скит. Но ты прав, отец Сергий, на Путсаари вполне могла заночевать. Особенно если не на веслах пошла, а сына в лодку посадила и за собой потащила.

— Мариша… – Волобуев, охнув, осел на скамейку, явно представив себе, как его жена одна ночью по Ладоге тащит за веревку лодку с малышом. И даже ему, при всем знании того, на что способны русалки, стало не по себе.

— Если бы ребенок кричал, я бы услышал, – вмешался Кузя. – Извините. А зачем ей в ваш скит? Она же вас… не любит?

Аверин понял, что Кузя хотел сказать что-то другое, но вовремя одумался. Втягивать посторонних в историю двухлетней давности, когда сестры-русалки чуть не отправили старую графиню на тот свет, не хотелось совершенно.

Бабушка так зыркнула на дива, что тот поежился:

— Совсем тебя хозяин разбаловал. Твое дело – молчать и слушать. А говорить, когда спросят. Поедешь со мной в скит сейчас. Поучу тебя уму-разуму.

— Гермес Аркадьевич!

На лице Кузи появилось такое испуганное выражение, что колдун поспешил его успокоить:

— Никто, кроме Владимира и меня, ничему тебя учить не будет, не бойся. Матушка, зачем вам Кузя? И почему вы решили, что Марина именно в скит поплыла? У вас ведь… имеются некоторые разногласия?

— Разногласия со мной, не с Богом, – отрезала старая графиня. – Марина выросла в скиту и знает, что там ее с сыном от любой беды уберегут. И всегда примут. Дом это ее, понимаешь? А мальчишка твой мне нужен. Сейчас я Анну подниму, и пойдем мы обратно. Остановимся возле Путсаари, и твой див там ее поищет. У меня возраст уже не тот, чтобы по камням ночью скакать. Утром приедешь и заберешь.

— Да, неплохая мысль. – Колдун задумался на минуту. – Вот что. Кузя над Ладогой летать не сможет, тут и правда вертолет нужен. Но обследовать остров и шхеры вполне. Понял? – обратился он к Кузе. – Ищи костер. В первую очередь костер. Ночью без огня она сидеть не будет.

— Ага, понял… – трагически вздохнул Кузя, покосившись на бабушку.

А майор посмотрел на нее с надеждой.

— Вы думаете, она в ските? Правда? Я… я еду с вами.

Он вскочил.

— Никуда ты не едешь, – осадила его бабушка. – Что удумал – ночью мужчину в скит? Позор-то какой! Если она появится, сестры сразу позвонят. Так что иди и молись.

— И я помолюсь, – поддержал ее отец Сергий. – Но сначала позвоню в Петрозаводск. А ходить никуда и не надо. Вон они, судьи наши, все во дворе стоят. Узнали кого-нибудь?

— Не-а… – вздохнул майор. – Не признал.

— Тогда до утра ждем. Глядишь, и болезные разговорятся.

Проводив бабушку и Кузю до причала, Аверин направился в братский корпус. Звонарь Варфоломей, молодой монах, не уступавший ростом и статью самому майору Волобуеву, еще не лег. И при виде гостя встал и поклонился неловко: вся его рука и плечо были залиты гипсом.

— Нашли Марину Николаевну? – с ходу спросил он, и в глазах его вспыхнула надежда.

— Увы, ищем, – коротко ответил колдун, и монах сразу сник.

— Виноват я, – вздохнул он. – Не разобрался. А как тут разобраться? Дерутся, кричат, водкой пахнет, Марина Николаевна на помощь зовет, дитя орет…

— Садитесь, Варфоломей, и расскажите по порядку, как вы там оказались и что видели и слышали.

— Я у лодочных сараев был, лодку смолил. – Звонарь показал свои руки, испачканные смолой. – А тут смотрю: Микитка бежит, скотника сын. И кричит: «Дяденька Варфоломей, там майор жену убивает!»