Книга Лето в Российской империи, страница 27 – Дарья Кузнецова, Виктор Фламмер (Дашкевич), Игорь Евдокимов, и др.

Знаменитый доктор Сосновский появился в зале минута в минуту. Ни на кого не глядя, прошел к импровизированной сцене. Слегка раздраженно махнул рукой, призывая прекратить излишне бурные аплодисменты. Устало оперся на трость, дожидаясь тишины.

Доктор был уже в годах. Расцвет его исследовательской деятельности случился более тридцати лет назад, и то, как доктор начал читать лекцию, говорило о том, что за эти годы он изрядно подустал вдохновлять публику виноградолечением.

Довольно монотонно господин Сосновский поведал все то, что много раз перепечатывалось в различных научных сборниках. Например, о том, что лечебными считаются не все сорта винограда и лучшие из них – шасла и чауш; потреблять виноград стоило до шести килограммов в день, предварительно очистив каждую ягодку от косточек и кожуры^[6].

Алексей Эйлер слушал без познавательного интереса, но с восторгом. Для него это был восторг от живого прикосновения к истории медицинской науки.

Однако остальная публика, заинтересованная в развлечениях больше, чем в оздоровлении, начала скучать. В разных концах зала то и дело вспыхивали шепотки, еще сдерживаемые чувством приличия, доктор, как опытный лектор, не реагировал на них и продолжал вещать, не делая пауз и не меняя тона.

— Ах, доктор! – внезапно раздался резкий, будто укоряющий выкрик. – Отчего же вы хвалите только пару сортов винограда? Да разве другие могут быть хуже? Под тем же солнцем растут да на той же земле… Позвольте все-таки усомниться!

Доктор запнулся на полуслове и поискал глазами наглеца. Им оказался винодел Николай Иванович Такопуло. Купец сидел, развязно откинувшись на стуле и с хитринкой поглядывал на лектора, будто приглашая поиграть. Доктор внимательно оглядел говорившего, его позу, бутылку вина и вздохнул. На каждой лекции обязательно случается подобный «умник». Поэтому доктор, не имея возможности проигнорировать вопрос, повторил то, что уже говорил по этому поводу, только еще суше и скучнее. Но Такопуло не сдавался:

— Постойте, доктор! По-вашему, выходит, что божественный напиток, виноградное вино, и вовсе никакой пользы не имеет! Это крайне досадно слышать! – Винодел от возмущения даже приподнялся.

Доктор отвернулся от него и ответил в воздух:

— Вред вину придает не сорт винограда, а получаемые в ходе брожения этанол и углекислый газ.

— Да как же! – Винодел все-таки вскочил. – Вы же не будете отрицать непосредственную пользу виноградного вина в деле приведения человека в благодушное и даже радостное состояние?! Это ли не цель существования человека, испытывать радость?

Публика заметно оживилась. Скучная лекция на глазах превращалась в философский спор о сути человеческого бытия.

Грек стоял, подергивая усами, держа на вытянутой руке бокал с вином, будто шпагу, необходимую ему в сражении за правду. Доктор в свою очередь дернул ноздрями, выпрямился, крепче опираясь на трость, и отчеканил с видом человека, который заранее знает, что слова его не будут услышаны:

— Вино делает ровно то, что и вы сейчас: помогает выдавать желаемое за действительное. Благодушное, как вы изволили выразиться, состояние вызывается воздействием алкоголя на нервные клетки организма. То, что вы зовете радостью, – всего лишь сбой в работе мозговых структур. Так что искренне рекомендую вам впредь отказаться от распития виноградного вина!